Вперед в прошлое 11

Там Мамчур участковый, я его хорошо знаю. Но вы должны понимать, что этот захват необязательно преступный. Возможно, у этих людей есть право на квартиру.

Наташка закусила губу, но смолчала, не стала дерзить. Лялина поднялась.

— Идемте к телефонной будке. Попробую договориться. Может, повезет, и застану его хоть где-нибудь.

Только она шагнул к двери, как она открылась и заглянула Лика, широко распахнула глаза.

— Привет, сестра! — вскинул руку я.

— Привет, — буркнула Наташка и отвернулась.

Лика сделала вид, будто ее нет, сместилась ко мне.

Меня она давно записала в друзья, а Наташку не простила за травлю, которую та ей устроила в сентябре.

В коридоре трое карапузов облепили мой мопед и уже уда-то потащили. Увидев меня, бросили его и помчались врассыпную. Такие маленькие, а уже воровайки. Чуть меня не пришибив, распахнулась обшарпанная дверь, и из комнаты прямо мне под ноги выпал пьяный дед в растянутых портках.

Из захламленной комнаты донесся встревоженный женский крик:

— Же-эня, Же-эня!

Лика, которая увязалась за нами, переступила через деда и просветила меня:

— У него бабка парализованная.

Ему пятьдесят пять, ей семьдесят.

«Разница, почти как у нас с Верой», — подумал я.

— В молодости такая красотка была! Прям эта, как ее… ну… жена Есенина.

— Айседора Дункан, — подсказал я.

— Да! Этот Евгений у мужа ее отбил, тоже красавец был. А потом она постарела, а ему сорок. Он — по бабам, она — пить. Удар ее и хватил. Парализовало, только сидит, уже лет пять как, а дед бухает.

Толстая, бородавка на носу, бр-р-р.

На душе стало совсем мерзко. Мы спустились во двор, Лялина подошла к телефонной будке, затрещала телефонным диском. Мы с Наташкой замерли, вытянув шеи. Дозвонилась участковому или нет?

— Алло, Михаил? Это Лялина… то есть Мартынова. Тут такое дело, девочка-родственница попала в неприятную ситуацию, надо кое-что проверить…

После ее разговора я позвонил отчиму и успокоил его.

* * *С участковым, молодым светловолосым мужчиной, мы встретились возле дома Андрея.

Обошли дом, убедились, что окна светятся, поднялись по лестнице, и участковый позвонил. За дверью раздалась возня, кто-то посмотрел в глазок, донеслось бормотание.

— Милиция, откройте, — сочным басом проревел участковый и развернул ксиву, ткнул в глазок.

И снова бормотание. Откроют, нет? Наташка сплела свои ледяные пальцы с моими и сжала их. Щелкнул замок, дверь приоткрылась, и вылез, как я понял, тот самый мордоворот.

— Здрасьте, — заискивающе кивнул он.