Вперед в прошлое 11

Никогда не понимал людей, которые предпочитают отдать все грабителям, лишь бы не напрягаться. Если бы отжали только московскую квартиру, может, Андрей ручки и сложил бы. Но квартира, где он жил — его единственное жилье. Что он будет делать? Пойдет бомжевать? Поселится в каморке театра? Или все-таки обратится в суд?

Чего гадать — время покажет. Только я закончил с ужином, как зазвонил телефон — это были прерывистые сигналы межгорода. Наташка слетела с диванчика и метнулась к нему, сняла трубку.

Домочадцы снова вокруг нее столпились, и отчим вылез, и Борис, которого это не касалось.

— Наташа, — проговорил Андрей бодрым голосом. — Я еду домой, жди меня там.

Похоже, товарищ в неадеквате.

Закусив губу, сестра напомнила:

— Часть твоей квартиры мать переписала на другого человека. Там чужие люди, они меня выгнали. Оставайся в Москве и подавай в суд! Оспаривай завещание. Иначе останешься бомжом.

— Какой суд! Все равно бесполезно. — Голос Андрея зазвучал будто бы издалека.

— Откуда у меня столько денег? Я потрачу больше, чем получу. Да мы на те суды только и работать будем!

— Напоминаю, что твоей квартиры больше нет…

Наташка слушала его, и ее взгляд наливался свинцом, плечи расправлялись, лицо бледнело. Дослушав, она припечатала:

— Знаешь, что… Делай, что хочешь. Я с бомжом встречаться не буду.

Андрей ненадолго замолчал, а потом как выдал:

— Знаешь что… Не указывай, что мне делать! Влезла уже в наши отношения с мамой — и вот! Если бы не ты, этого ничего не было бы! Она от горя умерла и чувствовала себя брошенной…

— Да пошел ты!

Теперь она повесила трубку, причем, положила так, чтобы никто не мог дозвониться.

Не то чтобы она вняла советам нашей мамы — просто устала. Капля камень точит — видимо, таки сточила. А может, это порыв, пройдет время, и они помирятся."

"Или, может, мне нужно встретиться с Андреем, когда он вернется, и внушить, что нельзя быть таким размазней? Внушить, что надо бороться за свое имущество, свою женщину.

Но что с ним станет после этого? Хуже, конечно, вряд ли будет, но так я лишу его пути. Ведь, если верить всяким эзотерическим учениям, прелесть нашего мира — свобода воли каждого. Мы вольны выбирать, кому служить — свету или тьме, Богу или Мамоне, а так, получается, я сделаю выбор за него.

Нельзя. Одно дело, когда человек нежилец, тут вопрос встает — жить или не жить этому индивиду.