Вперед в прошлое 11

Речь взял Женя Космос:

— Ты не понимаешь! Нельзя ломать биоритмы, когда тело требует сна! Оно накажет за такое обращение. Нужно слушать вибрации вселенной…

Каналья посмотрел на него так, что Женя заткнулся и попятился. Сладкая парочка направилась к остановке, а мы отошли к хлебному ларьку, наблюдая, как туда ныряют алкаши и уносят бутылки разведенного спирта. Значит, Корм и жидким хлебушком приторговывает.

Следующим подъехал оранжевый «Запорожец», набитый людьми. Оттуда вылез пузатый огромный мужик, представился Ефросимом и принялся себя нахваливать, почесывая то пузо, то висок, то нос.

Каналья слушал его, кивал, спросил, во сколько он оценивает свой труд, тот ответил уклончиво и начал рассказывать про модный забор из бута, про внутреннюю отделку деревом и прочую современную лабуду, с которой будут смеяться уже спустя десять лет. Причем прицел Ефросим имел на постройку всего дома.

— Штукатурить умеете? — спросил Каналья.

Соискатель фыркнул, что никто так сейчас не делает, немодно и долго. Вот отделка деревом! И забор деревянный — тоже говно.

Он из принципа за такое позорище не возьмется. Каналья взял у него номер и пообещал перезвонить.

После этого молдаванина пожаловало три беззубых гопника с бегающими глазками, в кепках, с четками — классика. Этим Каналья сразу дал от ворот поворот.

Из звонивших вчера на «двойке» приехал востроносый высокий мужчина с жутким перегаром, в костюме и брюках, уверил, что у него отменная бригада. Нет, две. Нет, три. Где они? Ясно дело, все заняты. Но завтра он готов всех показать.

Мне делалось грустнее и грустнее с каждым просмотром. Ни одного нормального человека! Или аферисты, которые, скорее всего, попросят денег, пообещают бригаду и пропадут, или чудики, или наркоманы.

— Сколько там еще? — спросил Каналья.

— Один человек, — ответил я.

— Не расстраивайся. В другой раз придет кто-то нормальный. Со строителями всегда сложно…

Возле нас остановился велосипед, подошел пожилой совершенно седой мужчина с пышными усами, поздоровался, пожал наши руки — ладонь у него была мозолистой, кожа дубовой, глаза — чуть прищуренными, живыми, лучистыми.

— Я Сергей, звонил вам на днях. — Он осмотрел наши лица. — Вижу, не рады мне. Бригады у меня нет, а вам нужны объемы. Но зачем врать? Поймем друг друга — все будет."

"Его честность подкупала. От этого человека исходило какое-то тепло, что ли. Он был нормально развитым, не алкашом, не болтуном, не наркоманом.

— А я… что я. Шахтер. Пенсионер. Дом построил сам.