Вперед в прошлое 11

— Ян, Алиса, Боря — назад, — распорядился я, сжимая прут арматуры.

Бросило в жар. Первая моя уличная драка. Но как заводские осмелились ночью сунуться в чужой район⁈ Выходит, свои нас списали?

Глава 4

Братья навек

От группы противника отделился двухметровый детина, шагнул вперед. Справлюсь ли с таким здоровяком? Если он подготовленный, то вряд ли, если обычный дворовый, шанс есть. Но главное, газовый пистолет против такой толпы неэффективен. Задвинув за спину Илью, я тоже сделал шаг навстречу, сгруппировался, приготовился отражать нападение.

Позади полукругом выстроились наши.

И вдруг здоровяк примирительно поднял руки.

— Не кипешуй, пацан. Свои.

— Хрена се свои, — буркнул Рамиль, все стремящийся вырваться на передовую.

Здоровяк указал на него пальцем.

— Это твой косяк, черный, своих не знать.

В голосе здоровяка прозвучала обида. Я закрыл глаза, предвидя, что сейчас Меликов разорется, начнет оскорблять парламентера, и случится замес.

Но у Рамиля хватило ума не быковать. Здоровяк повернулся в профиль, и до меня дошло, кто это: Егор Алтанбаев.

Самопровозглашенный смотрящий, кумир босоты нашего района.

— Егор, темно же ведь, и ты спиной к свету, откуда нам знать, что это ты.

Этого не было видно, но откуда-то я знал, что Алтанбаев улыбается. За спиной зашушукались, и я отдал арматуру Илье — в знак мирных намерений. Алтанбаев протянул граблю, я пожал ее, представился.

— Мартынов.

— Да знаю я, кто ты. Тот самый жирный, который Зяму нахлобучил. А я ему тогда не поверил.

Обернувшись, он дал подзатыльник самому мелкому, очевидно, Зяме.

Я подумал, что раз ему с ментенышем ручкаться не западло, значит, братва признала, что менты отдельно, а наша команда отдельно. А может, на мой авторитет сработало, что отец ушел из семьи.

— По какому вопросу? — спросил я, хотя сам уже догадывался.

— На тебя был наезд, — предъявил Алтанбаев. — С хера ли на такого — наезд?

По идее, я должен был обидеться на его слова. Но мысли были о другом. Если знает он, то знают все, в том числе менты и мой отец, но — тишина.

Почему? Может, они и причина наезда им известна?

— Я сам пытаюсь это выяснить. Как выясню — скажу.

Алтанбаев не ожидал такого ответа, и в башке у него заискрило, он почесал в затылке.

— Тебе ниче не предъявили? — удивился он.

— Предъявили беспредел.

Запрокинув голову, Алтанбаев заржал, указал на меня пальцем. Его прихлебатели поняли: можно, и грянули хохотом.

— В натуре? — Алтанбаев хлопнул себя по ляжкам.

— В натуре.