Вперед в прошлое 11

Громко хмыкнула, спросила:

— А тебе слабо? — И принялась отжиматься.

— Десять… пятнадцать… — считал Заславский. — Двадцать… тридцать… Ого! Сорок!

Вдалеке заревел мотор автобуса.

— Это наш, — оповестил гопников молчун Минаев.

Гаечка поднялась, отряхнула ладони, проговорив:

— Ты спасен.

Застонал, скрипнул тормозами автобус на остановке у холма. Алтанбаев подвел итог встречи:

— Короче, пацаны… и девушки. Если кто наедет, зовите. Толпой навалимся, погоним заводских!

Из-за поворота появился круглоглазый «Икарус».

Рамиль совсем расслабился, обнаглел и сказал:

— Вы тоже зовите, если наедут."

"Гаечка, Алиса и Кабанов попрощались и пошли в свою сторону. Лихолетова склонила голову набок, глядя на Алтанбаева влажными глазами, проговорила:

— Я живу вон там. — Она кивнула на холм. — Мне страшно идти одной. Проводишь?

— Иго-го, — проводить! — распорядился Алтанбаев, и Заславский не посмел противоречить авторитету, поплелся за Раей, которая тоже была не рада такой компании.

Рамиль и Димоны уехали, Ян пошел домой, остались только я,, Борис, Илья и банда Алтанбаева.

Раз уж у нас война район на район, я счел своим долгом рассказать гопникам, как себя обезопасить: ходить группами, носить средства самообороны и всякое такое.

Алтанбаевские тоже начали расходиться. Проводив Илью, мы с Борей пошли домой в сопровождении Егора и двух его корешей, имен которых я не знал.

— Буду тебе должен, если ты узнаешь, с чьей подачи на меня наехали, — сказал я Алтанбаеву. — Это ведь не трёп, я правда не знаю, кто мой враг.

Я не беспредельничаю, не граблю, не ворую, девок не порчу. С хера ли наезжать, тем более так?

— Эт да-а, — протянул Алтанбаев. — Надо с ихним главным стрелу забить, побазарить. Вдруг скажет чего.

— Если это не опасно…

— Мы ж с подпиской придем. За нас Униковские и Южные, за них — Бармалеевка и Центр. Все вместе соберемся и перетрем.

— Меня не забудь, как главного фигуранта, — предложил я.

— Если да, то че бы и нет.

Распрощавшись с гопотой, я шел к подъезду, ловил полный гордости взгляд Бориса и думал о том, как же неисповедимы пути Господни.

Школа, по сути — репетиция большой жизни, тут все точно так же, смертельные враги иногда становятся союзниками: вчера воевали с «Талибаном», сегодня оп! — и дружим. Просто политический ветер изменил направление.

Раньше я думал, что отсижусь, пропетляю, но выяснилось, что жить надо учиться с садиковского возраста. Чем раньше понял, что к чему, тем проще потом.