Вперед в прошлое 11

Кто он и насколько опасен? Только все получаться стало, только мы расслабились — и здравствуйте, дергайся теперь, думай, что тебя в любой момент бомбанут. Нужно будет тайник сделать в кабине, а при себе держать тысяч триста. Если будет меньше, не поверят, что это все, будут еще деньги искать.

Рассчитавшись, я обратился к бухгалтерше, как только она пересчитала деньги.

— Извините, а можно где-нибудь от вас позвонить, пока идет погрузка? Чтобы беседа была по максимуму приватной?

— Идем к Антону Петровичу, — предложила она и повела меня в кабинет, где замдир сеял вирус.

Впрочем, у меня дома свой гриппозник, если я заражусь, то от Бори.

Замдир уступил мне место за столом, я открыл ежедневник и набрал Завирюхина. Сначала он меня не узнал. А когда понял, кто это, наверное, он счастья по кабинету запрыгал.

Я зачитал ему список необходимого для строительства дома, он пообещал в ближайшее время все посчитать и, если мы сможем, принять нас сегодня, до шести вечера. А когда услышал, что часть стройматериалов я могу оплатить наличными, время сдвинулось до девяти и сразу же нашлись свободные манипуляторы для погрузки и транспортировки.

Теперь дело за малым: не дать себя ограбить, когда нами уже начали интересоваться неизвестные. А денег-то будет почти три миллиона — и заработанное, и то, что мы вложили в товар.

В такие моменты я почти физически начинаю ощущать газовый пистолет в кармане. В армянскую деревню мы точно не поедем. Мы поедем в другую сторону.

Глава 13

Тайный враг

— И вообще, с чего ты взял, что нами интересуются бандюки? — спросил Каналья, сидя в кабине и в боковое зеркало контролируя, как идет погрузка.

— Ну а кто еще? — Я тоже не удержался, посмотрел туда же.

— Те, кто еще хуже. — Каналья толкнул чертика из трубочек капельницы, висящего возле зеркала заднего вида и сам же ответил на мой незаданный вопрос: — Менты, например.

Дальше он сказал очевидное:

— Они сейчас хуже бандюков беспределят. Те просто грабят, а эти не только товар отнимут, но и срок дадут, если будешь сопротивляться.

На ум пришел приятель меня-взрослого Воха Костенков. Он ушел с третьего курса, стал таможенником, поработал немного, связями оброс и заделался в таможенные брокеры. И понеслось: яхты, виллы, любовницы, свадьба на Бали, а потом Воха куда-то пропал. Объявился через год — потрепанный, ощипанный, как ворона после голодной зимовки.