Вперед в прошлое 12

Нужно предложить, чтобы в определенные часы для них открыли школьную столовую, пусть повара тоже заработают.

Интересно все-таки развивать бизнес, как в «Цивилизацию» играешь! И приятно, когда на глазах появляется что-то полезное.

Но главное, лето — это встреча со старыми и новыми друзьями! Парни из Москвы, Тимофей-толстяк, Чумаков… Так интересно посмотреть, каким он стал! Мы созванивались пару раз, он научился разговаривать по-человечески. Гений из него вряд ли получится, но достойный член общества — вполне.

Гайде уже ждала нас, напекла татарской пахлавы, это как хворост, только тесто тоньше и пропитывается медом.

Хворост трещит на зубах, это штука похрустывает и тает во рту.

Я поставил на стол пачку заварного кофе — у Гайде загорелись глаза.

— Добрый день это вашему столу от нашего стола.

— Вы не против, если я его сварю в турке? Это ж отличный кофе! Помню его, у нас в Фергане такой был, а потом пропал.

Определив турку на газ, Гайде продолжила:

— До сих пор жалею, что уехала, — сказала она, стоя спиной, чтобы следить за кофе — тонкая, черноволосая.

— Сорвались, как дураки, в Крым. Отец все персики местные нахваливал! Говорил, какое там все вкусное и красивое. Нам же там землю пообещали, вот мы и продали все: квартиру двухкомнатную большую, родители — дом. С работы я уволилась, а я там заведующей кардиологическим отделением была. — Гайде тяжело вздохнула.

— И что, — спросил я, — обманули с землей?

— Ну как тебе сказать, — ответила она, так же не оборачиваясь. — Дали. Десять соток.

В поле, где ни воды, ни света, ни газа.

— А провести коммуникации? — возмутилась мама. — Это ж вроде несложно.

— Слишком большой счет выставили. Неподъемный. Заплатить надо было больше, чем мы выручили с продажи недвижимости. Еле-еле отцу на разваленный дом наскребли.

— Как же так? — не поверила своим ушам мама. — Это ж ничего сложного — провести коммуникации!

— Это здесь не так уж сложно. Крым ведь — другая страна. А здесь мужу работу в порту предложили, вот и переехали.

— Ну а персики-то хоть вкусные? — поддержал беседу я.

— Какой там! — махнула рукой она. — По сравнению с узбекскими — мелкие и кислые. Все какое-то мелкое, брат увидел овец и спросил: «Это бараны или собаки? Их есть-то хоть можно?»

Захотелось расспросить ее поподробнее, но я чувствовал, что ей неприятно об этом говорить. Все-таки родина — место, где человек родился, а не место компактного проживания его народа. Все мы — продукты местности, как персики, как виноград.