Вперед в прошлое 12

Сестра топнула и воскликнула:

— Вот же блин!

Рухнув на табуретку, она сжала голову руками. Я помешал борщ ложкой и спросил:

— Будешь? Очень вкусно.

Она уставилась в мою тарелку с таким видом, словно там кверху брюхом плавала вареная лягушка, позеленела, помотала головой и как рванет в ванную!

Что это с ней?

Понимание мгновенно отшибло мой аппетит. Только этого нам не хватало!

Глава 13

Никому нельзя верить!

Время текло мучительно-медленно. Я доедал борщ, не чувствуя вкуса, молился о том, чтобы у Наташки было отравление, а не беременность, и пытался вспомнить ее резус-фактор.

Вроде бы давным-давно мама говорила, что мы тоже «положительные», но это неточно.

Да что ж так долго-то⁈

Хлопнула дверь, я в ожидании вытянулся, как сурикат на дозоре, обернулся. Но пришла не сестра, а мама, кивнула мне, посмотрела на Наташкины сапожки.

— Наташка тоже пришла? Бори не будет? — В ее голосе читалась грусть, все-таки он ее любимый сын. Был любимым. Видимо, в ее сердце мало любви, хватает на кого-то одного, теперь этот кто-то — отчим. А поскольку и рабочих извилин мало, до нее не доходит, что отчим может ее бросить, а дети — это навсегда. Таким своим отношением к нам она разрушает между нами связь и становится не любимой мамочкой, а посторонним человеком, которого просто жалко."

"Я помотал головой.

— Ты возьми отбивных, передай ему, вдруг он там голодный.

— Спасибо, ма. Безумно вкусно!

Пришла бледная Наташка, вытирающая рот, уселась на свое место. Мама заподозрила неладное, покосилась на нее с подозрением, постояла немного, не дождалась новостей и удалилась. Я закрыл дверь, взял Наташку за руку.

— Давай выйдем, поговорим.

— На фига? Не видишь, мне дурно.

— Как именно дурно?

— Да мутит, живот болит.

— Одевайся, идем.

— Куда? Я не хочу! — повысила голос она, освободив руку.

Я прошептал:

— Когда у тебя должны быть… женские дела?

— Сегодня, — ответила она и изменилась лицом.

— И где они? Идем, а то мать услышит.

Наташка раздула ноздри, насупилась, накинула пальто, обулась и вышла вместе со мной. Уже в подъезде она прошипела:

— Ты охренел меня в таком подозревать? Это невозможно!

— Тс-с! Дальше отойдем, скажешь, почему возможное невозможно.

Сопя, Наташка семенила следом.