Баба Валя мне не обрадовалась, но и против звонка возражать не стала.
— Вы сказали дочери о своей болезни? — поинтересовался я.
— Сказала. Спасибо, что надоумил, — ответила соседка из комнаты. — Она обещала скоро приехать. Я дверь закрою, а вы говорите сколько хотите, если уж дед сам позвонит, это-то бесплатно.
Она захлопнула дверь. Потом открыла, прошла в кухню, принесла оттуда блюдце с «барбарисками» и не исчезла, пока я не съел одну конфету. Я принялся крутить телефонный диск, набирая дедов номер. Давай, дед, будь дома!
Он ответил сразу же.
— Дед, привет, — сказал я. — Можешь перезвонить через семь минут? Приведу Наташку и Бориса, поговоришь с внуками.
— Конечно. — Он оборвал связь.
Как бы мне хотелось представлять его лицо, но я понятия не имел, какой он: невысокий, с чуть раскосыми глазами и монгольскими скулами или высокий и светловолосый, как многие казанские татары.
Наташка и Борис, изнемогая от любопытства, ждали в прихожей. Услышав мои шаги, выбежали навстречу, взлетели наверх, и мы столпились возле телефона.
Дед перезвонил ровно через семь минут. Я отдал трубку Наташе. Она отвечала односложно, но я понял, что дед приглашал ее в гости. А вот Борис присел деду на уши знатно, рассказал, что хочет стать художником, грозился показать рисунки и бурно радовался, когда дед пообещал научить его фотографировать и проявлять пленку. Теперь и Наташка заинтересовалась, ей хотелось много крутых фотографий.
Это в мое время у каждого есть смартфон с камерой, и сейчас все решил бы видеозвонок в ватсапе: дед увидел бы внуков, внуки увидели бы деда.
А тогда, то есть сейчас, фотография была сложным искусством, потому все, что мы себе позволяли — сходить в фотостудию раз-два раза в год, сделать семейное фото, а потом, если повезет — одиночные фотографии.
У каждого был фотоальбом, куда мама вклеивала снимки и писала дату.
Помнится, на выпускной в девятом классе Петька Раенко принес «Полароид». Щелк — и сразу вылезает фотография. Тогда он фотографировал только тех, кто ему подлизывал, нас с Ильей — нет.
Стоило такое чудо сумасшедших денег.
В советских фотосалонах были игрушки: куклы для девочек, всякие звери. Помню, двухлетний Борис с ревом оттуда выбежал. Мы думали, что он испугался огромного медведя, а оказалось — зайца с выпавшим глазом.
Болтал дед с внуками минут пятнадцать, потом связь начала сбоить, появился треск, и было решено сворачивать беседу, но я выхватил у Бори трубку и крикнул:
— Дед, перезвони!
— Ка… — тр-р-р, —…ош… — скр-р-р.
