Щелкнул замок, в прихожую вошла мама, и дед спросил:
— Ну что, какие новости?
Через пару минут я получу ответы на все свои вопросы, и станет ясно, куда бежать.
Глава 21
Небо в алмазах
Переступив порог, Мама воскликнула:
— Меня берут! Как иногороднюю, кладут на обследование завтра. — Она прошла в крошечную кухню, уселась напротив меня, спиной к окну, вытащила из сумки исписанный бумажный лист.
— Вот список необходимого. Бинт, вата, спирт.
Прочитав список, я спросил:
— Это стоит копейки. Что еще понадобится?
— Пока ничего.
Меня ж еще не смотрели, анализы не брали. — Мама нервно улыбнулась. — Завтра лягу, берут или нет на операцию, станет ясно через три-пять дней.
Я озвучил свои мысли:
— Интересно, сколько попросят, чтобы ты подошла?
— Может, и ничего, — пожала плечами она и затараторила: — Бывают же чудеса. Например, ты: мальчик за день заработал больше, чем любой мужчина за месяц. Мало ли. Помню, случай был на участке: у пожилого мужчины — рак толстого кишечника, четвертая стадия, непроходимость… На нем профессор диссертацию защитил, до сих пор живет тот дед.
Десять лет прошло.
— Может, у тебя вообще нет рака, — обнадежил ее дед. — Знаем мы южную лень и…
Мама мотнула головой.
— Чудеса бывают, да, но не такие. У меня анемия, узлы — все совпадает! Я худею. Четыре килограмма за месяц. Слабость…
Анемия могла быть от макаронной диеты, потеря веса — от стресса. В глубине души я очень надеялся на ошибку, но душил эту надежду в зародыше, потому что, если поверить в чудо, потом слишком больно с ним расставаться.
— Ты интересовалась, аккуратно так, что нужно для того, чтобы гарантированно попасть к ним на операцию? — поинтересовался я.
Мама растерянно захлопала глазами.
— Он про взятку, — объяснил дед.
— Н-нет. Я никогда не давала взяток… И как бы я ему предложила? Как предложу? Это ж преступление!
Эх, наивный советский человек! Неужели мне опять придется за мать челом бить? Впрочем, почему бы и нет? В тот раз сработало, вдруг и теперь включу харизму, пущу слезу: «Не губите, не делайте нас сиротами! Вот есть сто тысяч, всем селом собирали.
Только дом осталось продать и бродяжничать».
— Ладно, не парься. Лучше даже не пытайся предлагать деньги — будет выглядеть, как оскорбление.
— Но если меня не возьмут на операцию? Что тогда? Ехать в областной центр? — Ее ноздри трепетали, глаза бегали, словно все уже случилось.
Я встал, подошел к ней, положил руки на плечи и заглянул в глаза:
— Ма, мы с дедом все решим.
