"
"Из-за облачности было не разобрать, какое время суток. Прихожане стали выходить из церкви, креститься у двери — видимо, только что закончилась служба. В основном это были женщины, но и мужчины, вон, есть: двое бородачей торопливо сбежали по ступенькам, один уселся во внедорожник, второй принялся расчищать стекло от снега.
Таймер начал отсчет, как и в прошлые разы перед тем, как грянет взрыв.
10
9
8
Я потянулся к клавиатуре, выдвинувшейся из стены, пошевелил мышкой, уже зная, что ничего не получится. Но просто бездействовать я не мог, да и если клавиатура есть, значит, она здесь не просто так и когда-нибудь должна заработать.
Но, похоже, не сейчас.
Водитель уселся в машину, из выхлопной трубы повалил пар, женщины начали расходиться по окрестностям.
3
2
1
Небо расчертил инверсионный след, отразился в куполах, и экран погас.
В этот раз я почему-то услышал далекий бах и проснулся.
Глава 21
Трудно быть героем
Когда я окончательно проснулся, понял, что меня разбудила хлопнувшая дверь.
— Ната, это ты? — позвал я, сел на кровати, протирая глаза.
— Нет, это я, — откликнулась мама из прихожей, ворвалась в спальню; с ее плеча на пол с глухим стуком соскользнула матерчатая сумка, откуда вывалилась пачка кофе.
От ее вида я окончательно и бесповоротно проснулся. Вот эта разъяренная фурия — моя серая забитая мать?! Вечно прилизанные волосы торчком, глаза мечут молнии, ярости столько, что кажется, из ноздрей вот-вот начнет вырываться огонь. Как же ей к лицу гнев! А может, не только гнев, а любые живые эмоции?
— Спишь… Как ты можешь спать? — прошипела она и вдруг как заорет: — Что ты устроил, придурок малолетний! С ружьем — на бандитов? А если бы тебя убили, идиота? Ты о нас подумал?!
Во теперь моя мама точно живая и настоящая.
Не та тень из прошлой жизни, механически раздающая подзатыльники.
— Кто тебе такое сказал? — спокойно спросил я, оглядываясь, куда бы спрятаться, когда меня начнут убивать.
— Рома. И бабушка. — Она взяла веник, стоящий у двери, и направилась ко мне.
— Это за ружье!
Мама замахнулась веником и обрушила его на то место, где я только что был. Пришлось хватать стул и выставлять перед собой. Маме было все равно, кого лупить, надо было дать выход эмоциям.
— Это — за похождения! — Она ударила стул — полетели в стороны ошметки. — Это — еще за ружье! — Хлоп по стулу. — Думаешь, ты взрослый? Вот тебе — за взрослость!
Мама попыталась достать меня через стул — я вздернул его вверх, нечаянно ударив ее по руке.
