Потому что у каждого человека есть путь, правильный, неправильный — не суть. Главное, что этот путь он сам выбрал, и ему самому отвечать за последствия. Навязывая свою волю, я лишаю человека пути — полностью или частично, делаю его своей марионеткой.
— Паша, что с тобой? — удивилась мать, глядя на меня. — Чего ты примерз?
Подбежал Боцман, ткнулся носом в мою ладонь, я автоматически почесал его за ухом.
— Все нормально. Задумался.
Я посмотрел на дом Канальи. Если его убьют, будет ли это на моей совести? Не зачтется ли как отрицательный баланс, не сдвинет ли таймер не туда, куда нужно?
Будто отвечая на мой вопрос, менты вывели из дома голого Каналью, стянутого смирительной рубашкой и изрыгающего проклятья на головы моджахедов.
Слава богу, живой курилка!
— Леху в дурку забирают, — констатировал факт я.
Бабушка сказала:
— Он вчера трясущимися ручками хотел к машине полезть, я его погнала поганой метлой. Вроде с головой нормально было, только руки дрожали
— Так белка обычно на второй-третий день приходит, — объяснила мама.
Про Леху бабушка быстро забыла, сгребла маму в объятия и повела в дом, а я остался во дворе наедине со своими мыслями.
Вдруг я вообще нафантазировал себе невесть чего, возомнил себя всемогущим? На ком бы проверить?
Вспомнилось, что и бродяжки воспылали ко мне любовью, что странно. Ну да, накормил, но в том был корыстный интерес, да и я для них — ровня, никак не авторитет.
Из дома вприпрыжку выскочил Каюк, пожал мою руку и кивнул на абрикосовое дерево, потом — на четыре ящика с абрикосами.
— Бабушка сказала, что нам сегодня опять собирать урожай.
Я осмотрел его с головы до ног. Вот он, человек, лишенный пути. Но я ведь не управляю им постоянно, а просто сбил с траектории, и он теперь будет жить. Или реальность на определенном этапе все равно возьмет свое?
— А как везти? Успеем? — засуетился я. — Уже полтретьего.
— На Толике. Он скоро приедет, — сказал он.
На Каюке проверять способности тоже не хотелось, привык я к нему. К тому же он ничего плохого, что следовало бы откорректировать, не делал.
— Давай пожрем, и — на дерево? — предложил он. — Ты ваще голодный? Там сырники есть.
Мы перекусили сырниками, после чего Каюк заявил:
— Давай я — на дерево, ты внизу?
— Нет. Лучше я, — озвучил свое желание я, осторожно проверяя способности.
— Ну, ладно. — Кажется, Каюк немного расстроился.
Сработало? Каналья тоже сначала шипел, и мать Алисы не обрадовалась, но в итоге они сделали, как я велел.
