— И это, завязывай с воровством и клеем, от него мозги сохнут.
Бузя призадумался, сморщил лоб и стал похож на больного прогерией — это когда ребенок рождается стариком.
— Ну завяжу… и че? — вскинул голову он. — Жрать мы что будем?
— Ты клей — жрешь? — спросил я.
Неужели не сработало даже на нем? Я ошибся? Или недостаточно прошло времени с момента последнего применения способности?
Бузя засопел, снова качнул ногами.
— Ну реально, в детдом я не пойду, там воспетки просто звери. Родители… А хрен зна, где они.
Не сопрешь — не проживешь!
— А ты попробуй. Получится — попытаюсь помочь.
Вот нафига я это сказал? По силам ли это мне? Я не Рокфеллер пока. Подписавшись под это, я повешу на себя как минимум шестеро детей с соцпедзапущенностью. Их надо не только накормить, но и одеть, и направить…
— Ну реально, «малолетка» — не самое радужное будущее, — сказал я. — Но скорее тебя просто прибьют, или ты от болячек сдохнешь. Смотри сам.
Я зашагал вдоль по набережной, чтобы поговорить с другими пташками — малолетним проституткам.
Бузя зачем-то увязался за мной. Он шагал рядом, сутулясь и шаркая, время от времени сплевывая вязкую слюну.
— Как ты поможешь? Домой нас возьмешь? А? Пирожки твое — это так.
— Сперва попробуй завязать, — повторил я, думая о том, что проституток, скорее всего, еще нет на месте, они отсыпаются после трудовой ночи.
На Бузю суггестия, похоже, не подействовала. Или результат будет спустя пару дней? Может, на девчонках сработает, и они вернутся домой… где пьют и бьют, и находиться невозможно.
"
"— У малых батя чуть Светку не убил, — просипел Бузя. — Головой — об стенку. Она до сих пор припадочная — упадет, и пена изо рта. А у Розки отец белку словил и зарубил мать топором прямо у нее на глазах.
Зачем он это мне рассказывает? Чтобы доказать, что на этом жизнь заканчивается, и дальше нет ничего хорошего?
— Мою сестру тоже отец чуть не убил, — поделился я и подумал, что, если бы суггестия работала, когда нужно, я закодировал бы родителей несчастных навсегда.
Правда, алкоголик в завязке иногда более неадекватен, чем он же пьяненький… Взгляд остановился на знакомой девушке, тонкой, как побег тростника, стоящей на камнях и бросающей хлеб чайкам. Движения ее были резкими, нервными. Или так только показалось?
— Давай, Бузя. — Я пожал шершавую потрескавшуюся от сухости ладонь. — Бабушкин номер телефона у тебя есть, звони, если вдруг что. Передавай все Юрке. Есть же телефон?
Бузя кивнул.
Я разозлился на себя.
