Вперед в прошлое 4

— Хорошими делами прославиться нельзя, — проворчала Наташка. — Ты своим бомжатам помогаешь, а они тебя еще и обгадят.

— Ты меня очень-то обгадила? — парировал я. — А вот когда под себя греб, воевали только так.

— Все правильно, — поддержала меня мама.

— Это да, ты раньше пакостный был, — подтвердил Борис.

— Честным быть выгодно, — продолжил я. — А сейчас как будто скрывают от нас это сакральное знание. Сейчас, наоборот, говорят, что, если ты нормальный — ты лох. Будь отморозком, шлюхой быть престижно.

— А так тебя разведут, как лоха, — не сдавалась Наташка.

— Так не будь лохом, — ответил я. — Зато если будут знать, что с тобой можно иметь дело, к кому пойдут: к тому, кто разводит, или к тому, на кого можно положиться?

Дед в наш разговор не встревал, но слушал с интересом. Не выдержав, похлопал меня по спине — молодец, мол.

— Так, как сейчас, будет не всегда, — продолжил я. — Перебьют отморозков, они станут фриками.

— Фрикадельками! — рассмеялся Борис, не знавший такое слово.

— Ну, как сейчас бомжи, — объяснил я.

Мы миновали дом Канальи. Забор, который накренился и готов был рухнуть, стоял ровно, в прорехах светлели свеженькие доски — такие же, как хранились у бабушки в гараже. И бурьян во дворе — это просматривалось между досок — хозяин выкосил.

— Леша, вон, Канаев, пить бросил, — поделилась бабушка.

"— Это хорошо, — потер руки я и подумал, что теперь понятно, почему Каналья.

— А пил? — удивился дед. — Такой парень хороший был.

— Из Афганистана без ноги вернулся и запил. Не сразу, конечно. Как Глаша умерла, совсем вразнос пошел.

— Это потому, что у него мопеда не было, — пошутил я, открывая бабушкину калитку.

Навстречу бросился Боцман, попытался меня облизать, но я отвернулся. Заметив деда, пес насторожился, но услышав заветное «свои» — побежал лобызать маму.

— Какого еще мопеда? — спросил Борис.

Заскрежетали ворота гаража, и оттуда вприпрыжку выскочил Юрка и вышел посвежевший и помолодевший Каналья, вытирая руки. Увидел деда, воскликнул:

— Шевкет Эдемович! А вы тут каким ветром?

— Внуки, вот.

— Это ваши? Толковые. Особенно… — Он посмотрел на меня. — Все, в общем, толковые.

— Как там мой мопед? — спросил я.

— Твой? — выпучил глаза Борька.

Каналья сделал приглашающий жест, и я зашагал в гараж.