Вперед в прошлое 4

Постовая медсестра, тощая, похожая на цаплю, выглянула в коридор, но вмешиваться не стала, вроде даже заулыбалась. Ага, значит, завотделением всех достал.

Я подошел к сестринскому посту и проговорил:

— Почему у вас в отделении посторонние? Они травмируют психику больных. Выгоните их немедленно!

Все опешили, не понимая, о чем я.

— По палатам шастают сектанты. В халатах, — заявил я. — Это вы их впустили!

Прудников ушам своим не поверил.

— Где⁈

— Не может быть! — вскинулась медсестра. — Их никто не впускал! Сейчас время посещения…

— Вот они! — Я кивнул на двух кумушек, которые очень кстати выходили из палаты под возмущенные крики больных.

В руках у них были красочные брошюры с идиллическими картинками, где мирно дремали тигр и косуля и подозрительно радостные люди улыбались бабочкам.

Хищно оскалившись, Прудников сделал стойку и зашагал к баптисткам, как тот тигр — к косулям, на ходу доставая удостоверение.

— Не я их впускала, — сказала цапля и отвернулась.

— Старший лейтенант Игорь Прудников, — представился он кумушкам.

— В отделении произошло хищение. Пройдемте.

Он взял перепуганных теток под руки и повел к выходу, спрашивая на ходу:

— Что вы делали в отделении реанимации и кто вас сюда впустил?

Ну все, похоже, Прудников решил давить, беспощадно давить. Из кабинета выскочил Русак, крикнул вдогонку:

— Господа, вы неправильно меня поняли! Давайте все обсудим!

Лейтенант остановился, повернулся вполоборота и крикнул:

— Таким, как вы, не место в медицине. С террористами не договариваются.

Выйдя из отделения, Прудников устроил баптисткам короткий допрос, те, блея и заикаясь, сразу же выложили, что они ходят с дозволения Русака, у них с пастором договоренность. Напуганные женщины с готовностью сообщили свои имена и адреса, сдали пастора с потрохами.

Дед покачал головой и съязвил:

— Ох, не видать вам царства небесного! Не готовы вы терпеть лишения ради веры.

Я усмехнулся и не дословно процитировал:

— Превратили храм Божий в вертеп.

Естественно, задерживать баптисток было не за что, и Прудников их отпустил.

Скорее всего, напуганный Русак не знал не касающуюся его часть уголовного кодекса, но был наслышан о ментовском беспределе и здорово перетрусил. Потому будет теперь с отца пылинки сдувать.

Как же хотелось, чтобы эта тварь Русак сидела! И невольно приходили мысли о массовых расстрелах.

Мы подошли к белому «Запорожцу», чем-то похожему на лишившегося ушей и полинявшего на зиму Чебурашку, и я сказал:

— Игорь Олегович, посадите этого урода.