Вперед в прошлое 4

Смотрел на меня и пятился.

— Так что заткни свой пасть! — Я невольно перешел на кавказский акцент, и девчонки не сговариваясь захохотали. — Он теперь наш, ясно? И никто его не обидит просто так!

Рамиль снова сплюнул, и Наташка метнулась в угол, где стояли ведро и швабра, швырнула ему тряпку.

— Взял и вытер!

Еще мокрая тряпка попала ему в грудь.

— Да пошли вы нах! — Он рванул прочь, а мы все как стояли, так и замерли.

Я разжал пальцы, стискивающие плечо Яна. Чтобы не было видно, как трясет руки, я убрал их за спину.

Все как стояли, так и застыли. Только Ян побрел к выходу, поднял тряпку и, встав на четвереньки, принялся оттирать плевки Рамиля. За волосами было не разглядеть лица, но на полу появились две темные точки, и я понял, что он плачет — то ли от обиды, то ли — не веря, что за него вступилась целая толпа детей. Не погнала, как стая собак — зайца.

Воцарилось молчание. Настроение было испорчено. Алиса взяла со стола свою жвачку, развернутую, но не жеваную, подошла к Яну, который все тер, тер и тер пол.

Села на корточки, протянула гостинец.

— Эй, хочешь?

Она проявила солидарность, потому что мамаша Яна еще хуже, чем ее, а что такое дрянная мать, ей известно лучше других. Ян сначала сжался, потом вскинул голову, уставился на жвачку и прошептал:

— Спасибо, у меня есть.

Вот кто его учил держаться с таким достоинством? Словно лишенный титула дворянин. Взрослый я видел таких людей и детей, причем выросли они в обычных семьях, где и не пахло хорошими манерами, потому я решил, что, скорее всего, он таким родился.

Что же из него вырастет?

Меня стало понемногу отпускать. И так жалко, ну просто до слез сделалось, что тот я, что был в моем теле, этого не увидит.

— Рамиль навсегда ушел? — подал голос Минаев.

Я пожал плечами.

— Это его выбор.

— Мы ж не проголосовали за новенького, как делали за остальных, — прогудел Чабанов.

— Ну так давайте, — сказала Наташка. — Я за малого, он прикольный.

И тут до меня дошло, что Димоны — против. Лучше Яну не видеть результаты, потому что Димоны могут смириться с ним, а вот он не факт, что простит.

— Ян, — обратился к нему я. — Мы сейчас будем голосовать за тебя. Подожди за дверью. Когда все закончится, мы тебя позовем.

— Хорошо.

Он поплелся к выходу, напрягшись и ссутулившись. Клацнула дверь. Я тоже поднял руку:

— За!

— Мы против, — прогудел Чабанов.

— Воздержался, — выдал Илья неожиданный результат, видимо, задело, что я приволок живодера в квартиру с котом.

— За! — воскликнул Борис.