Вперед в прошлое 4

Осталось уболтать Каналью, чтобы пустил меня на трассу, и я смог развить нормальную скорость. Гаишников там все равно нет.

Все должны были собраться в семь, но Наташка явилась раньше. Судя по мокрым волосам сестры, она была на море. Я и сам с удовольствием уподобился бы бегемоту: залез в воду, чтобы только ноздри торчали.

— Ты как, Ян? — спросила Наташка.

— Отлично, — улыбнулся он и протянул руку Илье: — Давай, короче, ничья?

Друг выглядел посрамленным — это ж надо, мелочь пузатую уделать не смог! — и сосредоточенно сопел над доской.

— Ладно, давай я сдамся, — предложил Ян, такой исход Илью тоже не устроил, и Ян махнул рукой.

Держась за спину, он тяжело поднялся, приковылял к дивану, где мы расположились, и отчитался:

— Комары ночью сожрали, всю кровь выпили! Смотрите, какие волдыри, — он показал расчесанную руку. — А так прикольно, спокойно. Только пить на ночь не надо, чтобы не бегать в виноградники. Спасибо, что приютили.

— Мышцы болят? — спросил я.

Он зажмурился и выдал лишь:

— О-о-о.

— Это пройдет. Если совсем плохо, занимайся вполсилы.

— Ладно. Но я смогу и в полную силу!

Пришли Гаечка с Алиской, последняя отчиталась:

— Прикиньте, мать задрала! К Саше домой приперлась. Отдавайте, говорит, дочь, а то в милицию пойду.

— Угу, — подтвердила мрачная Гайка.

— Насильно мил не будешь, — сказал я и озвучил взрослые мысли, которые одновременно были и моим знанием, и опытом: — Доверие нужно заслужить. Потерянное доверие — заслужить вдвойне сложно. Так что? Все готовы? Ждем Димонов и начинаем?

Димоны пришли без двух минут семь.

Раньше занятия проходили… нудно, что ли. Теперь же каждое упражнение было маленьким вызовом себе: вытянуть, не сдаться, продержаться до конца и не показать, что уже все мышцы трясутся. Но главное — азарт, удовольствие от ощущения, что тело стало сильным и послушным. И мысль: ну почему я раньше не понимал, что можно жить — вот так? Дышать полной грудью.

Все время приходилось поглядывать на новенького, но Ян занимался на равных со всеми, хоть и тяжело ему приходилось, и покраснел, как рак, волосы прилипли, жилы на шее вздулись. Вот же какой он упорный! Такой и гору свернет, если чего-то захочет.

А ведь ему всего одиннадцать! Стало стыдно за то, каким я был. Но это неважно. Важнее, кем я стану.