Вперед в прошлое 5 (СИ)

Мне подумалось о том, что неуклюжий и смешной парень так складно излагает мысли! Можно сказать, он мыслит категориями взрослого. Мне почему-то вспомнились «Каникулы в Простоквашино», и я невольно заговорил голосом Матроскина:

— Хорошее на этом заканчивается. Бабушка хочет продавать дачу. Попытаюсь ее убедить, чтобы не делала этого. Если не послушает — приеду и буду там жить. Один. Паша, ты ж позволишь мне торговать по выходным, привезешь для меня товар? В школу твою пойду, в десятый класс. Наши тренировки все равно лучше, чем сейчас.

А к бабушке в гости буду ездить. Никак нельзя нам дачу продавать! Попытаюсь уговорить съездить туда на Новый год. Желаю всем удачи. Жму руки. Тимофей.

— Он не Матроскин, а скорее как Дядя Федор, — сказал Ян, улыбаясь от уха до уха. — В Простоквашино сбежать собрался.

— Понимаю его, — вздохнул Каюк.

— Ну что, казаки, будем писать письмо турецкому султану? — спросил я, потирая руки.

Друзья оживились, отвлеклись от мрачной темы, и я предложил:

— Давайте так.

Продумаем основной текст письма, разобьем его на эпизоды, и каждый напишет что-то от себя своей рукой. Думаю, ему будет приятно.

— Про Алису будем писать? — поинтересовался Чабанов.

Ответила Гаечка:

— Как думаешь, ей бы хотелось, чтобы такой позор по миру разошелся? Пусть хоть толстый не знает.

— Согласен, — кивнул Илья. — Пишем, что помним его, вспоминаем приятные моменты, связанные с ним и рассказываем о себе.

Каюк с готовностью вырвал лист в клетку и воскликнул:

— Можно я начну?

Наташка сморщила нос.

— Начать надо хорошо, а ты пишешь с ашипками первава класа…

— Не беда, — улыбнулся я. — Пусть каждый сделает черновик, потом проверим, чтобы не было повторов и ошибок, и вы перепишете начисто.

Каюк пустил по рукам чистую тетрадь, чтобы ее распотрошили, но я хлопнул в ладоши:

— Стоп! Сперва тренировка. Часик. Выпустить дурь.

Спорить никто не стал. Отзанимались мы, не усердствуя, и все сразу же ринулись к тетради, вырвали по листку и разбрелись: Ян и Борис разлеглись на матах, остальные устроились за столом, а я представил Тимофея, представил, как важно для него это письмо, ведь он оставил тут самое дорогое и домой вернулся опустошенным.

Нужно сделать хорошо и придать ему сил для борьбы.

— Полноценное письмо не пишем, — напомнил я. — Про Рамиля напишу сам — так, чтобы это было тактично по отношению к Алисе.

Через полчаса текст был готов. Еще полчаса ушло на обсуждение деталей и распределение очередности.