Вперед в прошлое 5 (СИ)

Гаечка, оставшаяся за спиной Джусихи, схватилась за голову и вжалась в парту. Я смотрел на лицо русички — ноль эмоций, лишь чуть приподнялась правая бровь, а уголок рта опустился. Вот попадалово! Надо как-то отмазать Гаечку.

Джусиха потрясла листком.

— Надо отдать должное, это весьма поэтично. У автора есть потенциал!

— Что там? — спросила Баранова.

— Оскорбительная эпиграмма. На меня. С вашего позволения, я не буду это зачитывать.

Она отошла к столу, окинула глазами класс. Не надо быть психологом, чтобы заметить, как покраснела Гаечка.

— Сто пудов, это Мартынов! — воскликнул Барик.

— Да, они смеялись, передавая друг другу эту записку, — поддержала его Баранова.

Я встал и возмутился, изо всех сил изображая оскорбленную невинность:

— Ты гонишь? Какая записка? Мы вообще смеялись с карикатуры на Карася!

Да, я — не мафия!

Теперь все зависит от наблюдательности Джусихи и актерских способностей Гаечки. Усаживаясь, я ткнул ее карандашом в спину, прошипев:

— Мафия.

Надеюсь, поймет.

Глава 20

Большое в малом

Если бы на месте Джусихи была наша Вера Ивановна, она быстро сообразила бы, кто способен сочинить ядовитый, но талантливый стих. Новая русичка нас совсем не знала, и список подозреваемых сужался только до тех, кто сидел рядом с проходом, где валялась записка: Илья, Ниженко, Димоны, Желткова, Заячковская, Чабанов. Ну и Барик, который мимо проходил.

— И где карикатура, над которой вы смеялись? — спросила Джусиха.

— Офигели! — возмутился Карась с задней парты.

— Где. Карикатура, — повторила Джусиха, расстреливая меня взглядом.

Скучая, я частенько рисовал узоры по клеточкам, смешных уродцев, разные фигуры, и сейчас пытался вспомнить, есть ли под рукой что-то подобное.

Завозился Минаев на третьей парте и подал голос:

— Вот она.

Все повернулись к нему. Красный как рак, он открыл тетрадь по русскому и продемонстрировал мятый листок, где были узоры, наброски машинок, мотоцикл, двойка, мутировавшая в лебедя, голая баба с огромными сиськами и пучеглазая рыба на длинных тонких ножках.

Гаечка к тому моменту сменила цвет на нормальный, более-менее взяла себя в руки и делала вид, что ее это не касается. Но так вели себя многие.

Джусь поджала губы, подошла к Минаеву, взяла в руки листок и развернула к классу:

— Какая прелесть!

Донеслись смешки.