Вперед в прошлое 5 (СИ)

Иллюзия ли? Я замер с поднятой рукой, кое-как дописал решение задачи. Когда один раз привиделось, тогда да, иллюзия. Но это уже третье видение! Или — галлюцинация?

Сев за парту, я снова сфокусировал взгляд определенным образом, но химичка была собой и не имела никаких признаков разложения. Что это значит? Она смертельно больна, и у нее рак матки? Или — что она гнилая насквозь, и это состояние ее души?

Кто еще был в жюри? Наша классная Елена Ивановна и Илона Анатольевна, англичанка. Еще Джусиха, но она не тот человек, у которого стоит искать справедливость.

Биология у нас аж четвертым уроком, так долго тянуть было нельзя, хотелось все выяснить до большой перемены, и в столовой ободрить брата, ведь я уверен, что правда на нашей стороне, и доказать ее не составит труда.

— Вот с-сука, — прошипел за спиной Минаев."

"Илья мрачно молчал. Гаечка что-то усиленно строчила в тетради. Химичка монотонно вещала, но ее никто не слушал, потому что в учебнике и то понятнее написано.

Едва прозвенел звонок, я сорвался с места и полетел в учительскую, чтобы перехватить нашу классную или англичанку.

Первой относить журнал пришла Илона Анатольевна — тонкая, подтянутая, в клетчатых брюках и жилетке в цвет, в белой блузе с широкими рукавами. Типаж — коренная англичанка.

И замечательно, что она попалась, Илона Анатольевна — учитель с большой буквы, у нее действительно болит за нас душа.

Я вошел в учительскую вслед за ней и проговорил:

— Илона Анатольевна, здравствуйте. Мне нужна ваша помощь.

На ее лице обозначилось удивление вперемешку с обеспокоенностью.

— Что случилось, Павел?

Я не стал тянуть кота за хвост и выпалил:

— Вы судили конкурс рисунков, ну, «Осенние мотивы», да? — Учительница кивнула, поставила журнал одиннадцатого класса на место, взяла — девятого «В». — Я насчет работ моего брата, Бориса Мартынова, вы их видели?

Она качнула головой.

— Нет, не видела. Тамара Никитична говорила, что были еще работы, которые точно рисовал состоявшийся художник, потому на конкурс они не допущены.

— Она их даже не показала вам? — возмутился я.

— Нет, — ответила учительница спокойно.

— Но это рисовал он сам! При мне! Видели бы вы, как он расстроился. Что можно сделать, как думаете? Он же разочаруется в жизни! Утратит веру в справедливость.

Илона Анатольевна потерла пальцем между бровей, глянула на вошедшую химичку и сказала:

— Спасибо, Павел. Я подумаю.

Ну да, разговор исчерпан. Непедагогично говорить о таком с коллегой в присутствии ученика.