Вперед в прошлое 5 (СИ)

Так было удобно добираться тем, кто жил в северной части поселка, в частности Чуме и Барику. Но — только в сухую погоду, в дождь грунтовка превращалась в непроходимые хляби. Еще была дыра в заборе возле труб, но через нее никто не ходил: неудобно, далеко и репья на одежду цеплялись.

Меня до сих пор потряхивало. Это была не трясучка труса перед важным событием, а адреналин требовал выхода. Такое часто со мной происходило в юности, когда учился на военного: ярость как захлестнет, как потащит… Потом то ли я научился себя контролировать, то ли ослаб гормональный фон.

Сейчас я настроился на бой, путь он и закончился бы не в мою пользу, но все видели финт Пляма, и, сыпанув пыль мне в глаза, уважения он себе гопота не прибавила бы. Но я дал бы выход агрессии. А так ее заперли внутри.

Ощущение было, как когда на охоте сидишь с двустволкой в кустах, мерзнешь, мокнешь, поджидаешь дичь. Она выскакивает прямо на тебя, ты выжимаешь спусковой крючок, но — осечка! И еще осечка. И прощай, добыча! До появления взрослого я был сдержан и зажат, теперь же, получается, стал собой настоящим.

Потому вместо того, чтобы идти через центральный выход, я резко свернул и зашагал к спортивной площадке. Все свернули за мной, кроме Ильи. Он остался на месте.

— Ты что задумал?"

"— Хочу перетереть с Чумой вне школы и без свидетелей, — ответил я. — Остальным участвовать необязательно.

— Я бы не усугублял, — посоветовал Илья, не двигаясь с места.

Рамиль встал на мою сторону:

— Павел прав. А то будем в стукачах ходить! И точку надо поставить.

— Мы с тобой, — прогудел Чабанов.

Гаечка с готовностью ответила:

— Я — всегда.

— Ладно, надеюсь, кулаками махать не придется, — сдался Илья, уверившись, что отговорить меня у него не получится.

— Нам ничего не грозит, — говорил я на ходу. — Максимум дрэк пальцем погрозит и скажет ай-я-яй, он за нас, Чума у него поперек горла. А Чума и так уже ссытся. Это он рискует, если быковать станет.

— Станет, — вздохнула Гаечка. — Он отбитый.

— Но мозги высушил не до конца, раз боится выходить раньше нас, — заключил Илья.

Мы перебежали площадку, где второй физрук, колобочек и бывший гимнаст Алексеич, гонял вторую смену, выскользнули за ворота, сместились за забор. Не сговариваясь, я, Илья и Рамиль встали по одну сторону ворот, Димоны и Гайка — по другую.

Подумалось о том, что, с одной стороны, здорово, когда можно дать в бубен, поговорить, и оппонент поймет, что неправ. Обычно гопота признавала это, столкнувшись с грубой силой.