Едва завидев меня, Инна закричала:
— Паша, нас в газете напечатали! Представляешь?
Ко мне подбежала Гаечка с газетой, развернула ее — мы были не на первой полосе — и ткнула в черно-белый снимок.
— Вот! Смотри, как Денчика классно видно!
— Ага, — кивнул я. — С транспарантом. Прям Ленин на броневичке.
— А вон Рам в стороне. Вот Кабанова башка, но он отвернулся.
— И я там есть! — влез между нами Борис. — Вон там я, справа. А Пашки нет, обидно, да?
Мотнув головой, я отыскал на фото Инну, Лихолетову и Алису.
Илья спрятался за спинами, как и Минаев, а Димон Чабанов был вполне узнаваемым, Плям с Бариком — тоже. Подумалось, что, когда придет письмо от Чумы, нужно отправить ему одну газету, пусть посмотрит, как его братаны реальность качают.
— Тренировка? — радостно оскалился Рам.
— Погнали! — с тем же азартом ответил я, вытаскивая из пакета оставленную здесь спортивную форму.
В понедельник у Рама соревнование, и надо поддержать парня. А еще в понедельник станет окончательно ясно, сняли Джусиху или нет.
Глава 34
Чего же боле?
В субботу, после того, как сделал уроки с ребятами, я от Ильи позвонил деду, чтобы заказать запчасти, но он не ответил. Как выяснилось позже, и бабушке сегодня не удалось до него дозвониться.
Дома, едва переступив порог, я спросил у мамы, смотрящей телевизор:
— Ма, что такое лимфома мозга, и насколько это опасно?
Потерев переносицу, она ответила:
— Вроде такой рак. Опасно ли? — Она вперилась в экран, где завывала индийская женщина, у которой, как это часто происходит в подобных фильмах, украли ребенка.
Когда завывания прекратились, мама отмахнулась:
— Точно не помню, их так много, этих опухолей. Я же не врач. А узнать не у кого — уволилась ведь, — последнее она сказала с упреком и посмотрела на свои руки.
Знала бы она, сколько миллионов сейчас этими руками зарабатывает! И это ведь наши общие миллионы!
В воскресенье утром у бабушки я снова набрал деда, мысленно ругая Ельцина, и Руцкого, и Хасбулатова, и лихого человека, который раздал людям оружие.
Подумал, что он опять не ответит, и трубку собрался положить, как донесся щелчок, и дед сходу сказал:
— Привет, внук. Быстренько говори, что надо. Я спешу.
— Как торговля? — осторожно поинтересовался я.
— Твоих восемьдесят тысяч, — отчитался он безразлично.
Раньше столько за четыре дня было: с его точки и с той, где работала продавщица, которую он выгнал, потому что женщина оказалась неправильной политической ориентации.
