Как объяснить Илье, что Инна вносит в наши ряды раздор? Все равно не поймет, вон, как злобно смотрит на девчонок. Но против большинства не попрешь, потому он развел руками с таким несчастным видом, словно только что похоронил надежду.
Леонид Эдуардович нас поторопил:
— Ребята, был же уговор: до полдесятого!
— Можно мне позвонить? — попросил я его. — Срочно надо — бабушке.
Было поздно, но мы договаривались, что я позвоню в районе десяти, и Каналья должен быть на связи. Однако бабушка сбегала к нему и сказала, что он уехал.
Я напомнил, что завтра в восемь приеду к ним, и мы отправимся продавать кофе.
На улице вместе с Тимом и Борисом я отправился домой. Простился с приятелем из Санска и обещал ему писать. В начале одиннадцатого мы с Борисом поднялись по лестнице и услышали голоса в своей квартире: мужской и женский.
Отец решил нас проведать? Но почему так поздно? Или мама все-таки решила ему нажаловаться на Наташку? Только этого не хватало!
Каково же было мое удивление, когда я увидел в кухне Каналью, поглощающего пончики.
— Здравствуйте, — растерянно пробормотал Борис и скользнул в спальню, я отвесил челюсть, и Алексей объяснил:
— Я нашел адвоката. Они с твоей мамой переговорили, все будет в порядке.
— Спасибо огромное, Алексей! — Мама поднялась, Каналья тоже.
К выходу они направились вдвоем, и про деньги для адвоката я спросить не успел. Завтра. Все завтра.
Глава 7
Цели и средства
Встав в шесть утра и приняв душ, я заварил себе кофе из разрезанной Андрюшей пачки и только сейчас осознал, что задача мне предстоит необычная: избавиться от неликвидного товара.
Ясное дело, потенциальным новым клиентам его не предложишь, вся надежда на хозяев кафе и ресторанов, а они у нас в основном завтра, в курортном городке. Но кое-что можно попытаться сбыть и сегодня.
Ну и следовало расплатиться с Канальей за адвоката. Это я планировал сделать после торговли — не стоило доллары менять. Ну и вечером — переселение сирот и Лидии.
Если она захочет, конечно. Как было бы здорово, если бы захотела!
К счастью, дождь прекратился еще вчера, и я доехал к бабушке чистым, не придется переодеваться в сменку, что лежала в рюкзаке. Всю дорогу думалось о том, во сколько обошелся Каналье адвокат: десять тысяч? Двадцать? Или, может, больше? Последнее вряд ли: Каналья с мозгами, он слышит, когда говорят, а я четко озвучил, что готов дать не больше двадцати.
