Вот прямо сейчас! Но как объяснить маме эту срочность, чтобы не волновать ее? И как добраться быстро, когда Карпа больше нет? Черт!
— Что случилось? — встревожилась мама — видимо, мне не удалось скрыть эмоции.
Я потер переносицу, словно пытаясь запечатать место, откуда лезла тревога, мотнул головой:
— Да так. Идем, покажешь свою шайтан-машину.
А я пока подумаю и выстрою оптимальный план действий."
"В кухне на столе стояло сие чудо техники, новенькое, вон она, коробка. Торговая марка «Энергия», я аж встрепенулся — я-взрослый видел такую штуку у тещи и запомнил, как она нахваливала, что-де двадцать лет комбайн работает, и никаких проблем.
Мама погладила чашу и восторженно выдохнула:
— Четыре ножа, представляешь? И все режут по-разному. Можно кубиками — на оливье, можно ломтиками. И есть нож для картошки-фри! Она сегодня у нас будет…
Мама смолкла, провожая странным взглядом силуэт Канальи за окном. Он, видимо, был в подвале и что-то оттуда вынес по просьбе бабушки. Подумалось, что этот комбайн для мамы — как для меня мопед, вот где счастья у человека! И, пока она щебетала, перебирая чаши, насадки, расхваливая кофемолку, я думал о том, что случилось на базе.
Сперва вспомнил рассказ валютчика о взломщиках. Те же это люди или нет? Скорее да. Потом подумал, что если воры те же, то просто так они в подвал не сунулись бы — не их уровень. То есть они знали, что на базе есть что-то ценное. Но откуда?
Кто-то местный сработал наводчиком? Но кто? В памяти всплыли два мужика, которые тащили пианино, а потом за мной кто-то наблюдал из окна.
Происходило это в тот момент, когда мы с Яном выгоняли мопед из подвала.
Одна зацепка есть. Надо подняться к той бабке и расспросить, что это за мужики и где она их взяла.
Потом двоих шнырей видел Борис… Борис! Он же художник и должен подмечать детали! Так и подмывало рвануть к нему, но надо было дослушать маму, которая все заливалась соловьем и чуть ли не целовала комплектующие кухонного комбайна.
Наконец она закончила.
Я уронил: «Круто!» — и побежал к Борису, едва не задавив Боцмана, распластавшегося посреди двора.
Ворвался в зал, где бабушка открывала бутыль компота, что Каналья принес из подвала, и сказал:
— Боря, можно тебя на пару слов?
Ирина, что льнула к Каналье и в рот ему заглядывала, зыркнула недовольно и сразу же потеряла к нам интерес. Алексей отодвинулся от нее на край дивана и оказался зажатым в угол.
— Ну вот опять начинается беготня, — проворчала бабушка.
