А я поговорил с бабкой, которой они помогали занести в квартиру пианино, она сказала, что их прислал ее племянник, который работает грузчиком. Следовательно, он знает, где их искать."
"— Погоди. Какое пианино? Что за подвал?
Я рассказал все по порядку. Отец и Лялина слушали не перебивая. Закончив, я положил на стол лист с рисунком.
— Вот он, фоторобот. Кстати, очень похоже. Вся работа сделана, их нужно просто найти и взять. Теперь, думаю, тебе будет проще. Раз они профи, у вас что-то на них должно быть.
Анна и отец переглянулись.
Лялина потянулась к фотографии, но я положил на нее руку.
— У меня есть просьба. Надо вернуть наши вещи. Опись и заявления есть. Особенно хотелось бы получить назад свой мопед.
— Поехали в отделение! — подорвалась Лялина, ее глаза сияли. — Шесть глухарей закроем!
Значит, было шесть ограблений. Интересно, валютчик обращался в органы? Надо будет завтра ему сказать, что преступников вот-вот возьмут, пусть напишет список украденного, авось хоть что-то удастся вернуть.
Лялина заметалась по комнате, а потом вдруг замерла, широким шагом подошла к листку, всмотрелась в подозреваемых и ткнула в менее приметного, который без шрамов.
— Рома, это же Степанов! Ну, помнишь, гоп-стоп в промзоне? Твари, которые караулили пьяных моряков и обирали. Мы их на семь лет закрыли.
Отец выругался, чего никогда не позволял себе при нас.
— Он откинулся в июне, тварь, — напомнила Лялина.
«Ну все, дело в шляпе», — подумал я и мысленно зааплодировал, не себе — ситуации. Лялина подошла ко мне и поцеловала в макушку, как родного.
— Спасибо, Павел, ты здорово нам помог. Приходи завтра в три часа на день рождения.
— Да какой праздник теперь. — Отец стянул майку и зашагал к шкафу, вытащил оттуда рубашку, накинул на себя. — Завтрашний день будет полон задушевных бесед. Спасибо за подарок, сын.
Папаша в своем стиле: не поймешь, ирония это или и правда благодарность.
— Мопед, говоришь? — пробормотал он, застегивая пуговицы. — И откуда у тебя мопед?
— Фрукты продавал, — честно ответил я и добавил на всякий случай: — Человека, который мне здорово помог, тоже обокрали, но он вряд ли писал заявление.
— Еще бы, от детей их не принимают, — сказал отец, стянул спортивки и надел брюки.
— Он взрослый, продает-покупает золото и антиквариат, медали всякие, я у него валюту меняю.
Отец усмехнулся. Он стоял ко мне спиной и смотрелся в зеркало, я увидел это в отражении.
— Хочешь менять по особому курсу? Если возьмем шайку по твоей наводке — помогу.
