Воры залезли?
Вспомнилось, как я застукал воров на горячем в квартире Ильи. Вот же проклятое время! Ведь и выносить-то у деда нечего, я все заначки опустошил. Разве что телевизор и посуду… Обобрать не оберут, а разгром устроят.
Да и, скорее всего, воры уже ушли, потому я осторожно потянул дверь на себя.
Глава 16
Ты кто?
Думал, увижу разбитый телефон, перевернутую тумбу, разбросанные вещи, но нет, чистота и порядок. Похоже, это все-таки я перепутал вчерашний день с сегодняшним и не закрыл дверь, осел, а был уверен в обратном.
На всякий случай я вынул ножик из кармана, не разуваясь на цыпочках прошел в кухню: следов чужака там не обнаружилось. Живот заурчал, напоминая о плове, но расслабляться было рано. Прихватив прочную деревянную швабру, я направился в спальню, уже понимая, что опасности нет. Потянул на себя дверь… Открывшаяся картина так меня шокировала, что я впал в ступор.
В метре от входа на коврике в позе лягушка — опершись то ли на руки, но ли на колоссальные буфера и разведя в стороны мощные бедра — стояла обильная формами дама под пятьдесят, с разинутым ртом, в прозрачном ничего не скрывающем халатике, с завязанными глазами и обручем с розовыми мохнатыми ушками.
Наверное… Не «наверное» — точно стоило поступить иначе, но я так обалдел, что само вырвалось:
— Ты кто?
Дама колыхнула буферами, облизнулась и выдала:
— Шеф хочет поиграть? Кем мне для тебя сегодня стать?
Я растерялся, сомневаясь между «Господи, нет!» и «Женщина, прикройтесь», но дама вскочила с грацией, не сочетающейся с такой комплекцией, и ринулась ко мне.
Я вылетел, спиной тараня дверь и выставляя перед собой заградительный заслон — швабру.
— Ну что ж ты, хозяин! — хрипнула она. — Или сегодня — нет?
Сегодня — нет! Найн!
Найн!!!
Я ощутил себя мошкой, которую царевна-лягушка хочет заглотить. Тетка налетела на швабру буферами, едва не сбив меня с ног, и лишь тогда заподозрила неладное. В отличие от меня, она не растерялась, а вцепилась в швабру одной рукой, второй сорвала повязку с глаз…
И наступил момент истины.
Густо накрашенные глаза полезли на лоб, рот открылся, лицо пошло красными пятнами. Она так и замерла, держа швабру одной рукой, а второй будто бы вяло отдавая мне честь. Соскользнув на плечо, повязка упала на пол. Я поймал себя на том, что продолжаю пятиться, глядя на ее буфера: каждая грудь, как пятилитровое ведро!
Если бы это произошло в мае, я закрылся бы в ванной и трясся от стыда.
