Теперь холодно было не только снаружи, но и внутри: по позвоночнику поднимался страх, сжимал горло, сворачивался ледяным комом под сердцем. Вернулось ощущение безнадежности, как когда весной меня загоняли гопники.
Но теперь я сильнее, у меня есть арматура, а эти двое… Блин, трое, вон еще один в черной куртке неспешно идет вдоль высотки, делает вид, что не при делах, а сам нет-нет и зыркнет, напряжется, как пес, почуявший след, а потом снова изображает расслабленность.
Возле метро людно, действовать здесь они вряд ли решатся, а вот во дворах — почему бы и нет? Кто там придет мне на помощь, когда всем на всех плевать? Да никто.
И что делать? Бежать? Так не убегу я от них с тележкой. Забрать баксы, бросить все и бежать? Наброситься первым? Так вдруг мне только кажется, что за мной слежка?
Зайти в любой подъезд, пусть думают, что я пошел домой? Так они могут последовать за мной, заподозрив, что, раз я торгую тем же товаром, что и дед, которого они выследили, то и живу там же, и я загоню себя в ловушку.
Время-то тревожное, если начну ломиться в квартиры, мне не откроют.
Попросить какого-нибудь крупного мужика меня проводить? Так видно, что я с пустыми ящиками, а значит, возможно, с деньгами. Почему бы не рискнуть и не отнять деньги у пацана?
И тут в голову пришла интересная идея. Я нащупал в кармане бумажку, где Лёха написал телефон для связи. Они выслеживают гопников, вот пусть разомнутся."
"Поставив тележку с ящиками возле телефонной кабинки, я принялся крутить диск, глядя на гопников через стекло.
С троими я могу не справиться, да и не факт, что где-то не поджидает четвертый.
Тот, что был один, пошел себе дальше, на меня не глядя. Парочка встретила бородатого ободранного колдыря, плохо стоящего на ногах, заговорила с ним.
Только Лёха снял трубку! Драться с тремя взрослыми мужиками ужас как не хотелось.
— Да, — наконец ответили женским голосом.
— Здравствуйте. Позовите, пожалуйста, Лёшу, он дома?
— Кто спрашивает? — поинтересовалась женщина.
Я представился, снова скосил глаза на колдырей.
Одиночка исчез из вида, парочка что-то рассказывала бородатому, который разводил руками.
— Привет, Пашка, — крикнул в трубку Лёха. — Чего тебе? Я же мирдверьмяч!
Похоже, не так прост парень, как кажется, обиду, вот, затаил.
— Меня пасут, — сразу перешел к делу я. — Дед мой торговал фруктами, я встал на его точку, продал остатки товара и заметил хвост.
— Сколько их? — сразу забыл про обиду Лёха. — Ты где?
— Трое. Может, еще кто есть.
