— Он поменял листки местами и продолжил зачитывать, уже не пытаясь изображать эмоциональный накал: — Их задача — освобождение и разблокирование объектов, захваченных преступными элементами, разоружение незаконных вооруженных формирований. Я прошу вас, уважаемые москвичи, морально поддержать боевой дух российских офицеров, это наша народная армия и милиция. И сегодня у них одна задача: защитить наших детей, защитить наших матерей и отцов.
Ага, всю ночь защищали. Из пистолетов, автоматов, пулеметов и снайперских винтовок.
Ну, если он имеет в виду своих детей, то это читая правда.
Градус цинизма немного снизился, и президент объявил, что в столице введено чрезвычайное положение и комендантский час с 23.00 до 05.00. Все общественные организации, которые участвовали в беспорядках, запрещаются. После секундного молчания сказал, что нас стало меньше, назвал своего главного телохранителя, сраженного вероломно, попросил склонить головы «по погибшим», поблагодарил последователей.
Ни слова о штурме Дома Советов, который идет прямо сейчас.
В той реальности погибших было точно больше ста, то ли 130, то ли 150 — это по официальным источникам. Что будет теперь?
Вдруг войска уже перешли на сторону Белого дома? Теперь-то возможно все что угодно.
Еще раз покосившись на деда, я подошел к нему удостовериться, что с ним все в порядке, очень уж он крепко спал. Вроде никаких проблем, похрапывает, шевелит пальцами во сне. Спи, дед. Надеюсь, в твоих снах спокойнее, чем в реальности.
Затем я пощелкал каналы, нашел CNN с комментариями на английском.
Камеру каким-то чудом установили на крыше здания, было видно танки, зевак на мосту. Идиоты, валите оттуда!
Нет, раззявили рты, смотрят.
Бум! Танк дернулся, выплевывая снаряд — Белый дом, казалось, вздрогнул, но устоял, выплюнул выбитые стекла.
БТР открыл огонь из крупнокалиберного пулемета.
Палили куда придется: по окнам, стенам, по часам с золотистыми стрелками — они-то тут при чем? Почему-то часы было особенно жаль.
Бум! Еще выстрел из танка. В этот раз в здании началось задымление, из окон повалил густой черный дым.
Выругался проснувшийся дед, разразился гневной тирадой. Принялся шарить по столу взглядом в поисках коньяка, но я его спрятал. Требовать, чтобы я вернул коньяк, дед не стал, с обреченным видом уставился на экран и вздрагивал от каждого залпа, словно стреляли — в него.
— Давай выключим, — предложил я.
— А где же военные из мотострелкового полка, которые должны помочь? — спросил дед жалобно.
— Все боятся.
