Сегодня, ладно, перетопчусь, куда деваться-то, а завтра или в ближайшее время надо на Черкизон за обувью. Еще ж Наташке сапоги обещал, она-то ваучеры спасла.
Интересно, успеет ли мама снять сливки с «МММ»? Люди, которые зарабатывали на пирамидах, в итоге все равно прогорали, потому что поначалу деньги шли немалые — дурные легкие деньги. И думалось, правильнее не тратить набежавшие проценты, а вкладывать их туда же, вкладывать, вкладывать. А потом — хлоп!
Халявщик ты, Лёня! Хорошо, хоть сапоги купил.
Направляясь к вокзалу по подземному переходу из метро, я немного волновался.
Потому что, как бы ни повернулось, получится стремно. Влад не пришел — будет тяжело и долго. Если пришел — надо поставить его на точку, то есть использовать наемный труд, а я этого не умею. Зато я-взрослый вполне себе мог командовать, хоть и не любил.
На вокзале происходило уже привычное бурление пищевых цепочек: хищники, сапрофиты, паразиты, суккуленты и прочие. Подросток, одетый в дедову куртку не по размеру, в летних кедиках, волокущий две кравчучки с пустыми сумками и ящиками, никому неинтересен, и я в который раз проскользнул, не замеченный хищниками.
Объявляет поезда диспетчер, царят гул и суета. В здании вокзала тепло и душно, а вот на улице, хоть и солнечно, ветер пронизывает до костей."
"Подойдя к подземному переходу, где мы с Владом условились встретиться, я огляделся в поисках напарника, на которого так рассчитывал. Было людно. Пассажиры с сумками ждали свои поезда, сновали продавцы газет и всякой мелочи.
У стены спал алкаш, и его пузо, расчерченное синими венами, подергивалось в такт храпу. Стайка цыган загоняла жертв, в основном женщин, но пока безрезультатно — те отбивались.
Картина маслом: «Девяностые. Приметы времени».
Влада на месте не оказалось. Я пришел минута в минуту и очень надеялся, что он не задержится. Вообще, если он опоздает, это будет скверный знак и охарактеризует его как человека не обязательного…
— Привет, Паша! — донеслось из-за спины.
Я повернул голову и увидел Влада, выходящего из подземного перехода. Одет он был не по сезону, словно сейчас конец лета, из вещей — тощая сумка, перекинутая через плечо. Закрыв рот ладонью, он закашлялся, звук был такой, словно у него внутри что-то рвалось. Вот это уже плохо. А что, если он заразный? Мало ли какие болячки можно подцепить в тюрьме. Туберкулез, например.
— Примерз я тут стоять, в туалет сгонял.
Он виновато улыбнулся. А я понял, что рад ему.
