"
"Как же не хватает целлофана! Упаковочной пленки. Дармовых одноразовых пакетов. Кто сейчас откроет хотя бы мизерное производство целлофановых изделий и станет оптом сдавать продукцию, скажем, на Черкизон, тот озолотится.
Ничего у нас в стране нет. Что есть, то или устарело лет на пятьдесят, или готовилось к банкротству.
Какое производство ни открой — озолотишься. Хочешь — пеки хлеб, хлеба везде дефицит. Хочешь, открывай кондитерку — маргариновые торты дорогие и невкусные.
Если разбираешься — делай мебель. Поставь маленький цех по производству ДСП и клепай столы, шкафы и табуретки за три копейки.
Долгое время торговля мебелью будет клондайком, как и ближе к нулевым — производство металлопластиковых окон.
Кто начнет первым, тот снимет сливки. Сейчас раскрутиться можно с нуля, лишь на усердии и таланте. Уже лет через пять — вложить кругленькую сумму, чтобы успешно конкурировать. А через двадцать лет на рынок зайдут корпорации, конкурируй, не конкурируй — без толку.
Голова кружилась от перспектив. Все достижимо и реально, но упиралось в мой возраст, а значит, во взрослых, которые могли бы этим рулить, пусть и под моим присмотром.
Сейчас особенно надо заколачивать бабло, чтобы охватить максимум отраслей и сделать задел на будущее.
Во что-то одно вкладываться — рисковать, что бизнес отожмут. Надо много маленьких разнонаправленных проектов. Каких? Какие люди встретятся на пути, в том направлении и буду работать. Одному мне не потянуть. Автомастерская есть, торговые точки — почти, осталось деду выздороветь.
Огоньки за стеклами замелькали медленнее, я приготовился к выходу, глядя на пустынную платформу. Внимание привлек напряженный парень в пальто. Стоял-стоял, потом как дернется! Наркоман с ломкой, понятно.
Наркоман потянулся вслед за двумя мальчишками лет двенадцати, собираясь войти в мой вагон. Я шагнул на платформу, он — в вагон. Наши глаза встретились, и меня как током поразило: один глаз карий, второй — наполовину зеленый. Зрачки, как точки.
Тот самый кавказец? Так не похож на кавказца! На первый взгляд — славянин, русоволосый, белокожий.
Нельзя, чтобы он ушел! Недолго думая, я запрыгнул в вагон, покосился на наркомана. В моем поведении он не нашел ничего подозрительного. А может, ему так нужно было вмазаться, что он никого и ничего не замечал.
Как такового плана у меня не было, одно было понятно: наркоману нельзя дать уйти. Я подошел к нему ближе, разглядел расплывшиеся буквы на пальцах правой руки — и не разобрать, что там было написано.
