Вы должны понимать, что это — не веселое приключение, а ответственное задание.
Одноклассники смолкли и запереглядывались.
— Еще раз напоминаю: не трогать Инну. Вызвать профессионалов и оставаться рядом.
Ввалился директор, положил на учительский стол пыльный мешок, кое-где проеденный мышами, разрезал веревку, и из мешка, будто потроха, вывалилась красная ткань. Дрэк принялся раздавать флаги, какие-то дырявые, какие-то — с золотистыми кисточками.
Двух знамен не хватило, я забрал один у Барика и отдал Гаечке.
— Все равно вас никому не видно, как и нас с Ильей.
Поэтому, парни, — я посмотрел на Кабанова и Памфилова, — если что-то выяснится, уж доберитесь к нам и расскажите — вы к нам будете ближе всех.
— Сигналка есть одна, — сказал дрэк. — Кажется, ее разумно отдать сигнальному."
"Карась аж зааплодировал себе — впервые в жизни он не на подтанцовках или в роли декорации, а ему доверили что-то ответственное.
— По позициям, — скомандовал я. — Или есть вопросы?
Все замотали головами и начали расходиться, беспомощно оглядываясь на меня.
И я понял, чего не сделал, объявил:
— Памфилов, Гайчук, Чабанов, Райко, Борецкий, Фадеева — главные в парах.
Мажорик не ожидал, что его так легко примут обратно в стаю и раздулся от гордости, теперь он под каждый камень заглянет, землю рыть будет.
— Расходимся, — скомандовал я.
— Удачи, ребята, — сказал директор.
Наверное, теперь мы у него будем самым любимым классом. Вот так, и задницы лизать не надо, чтобы ладить с людьми.
— Помоги вам бог! — благословила нас химичка.
Задержался только Карась — дрэк учил его пользоваться сигналкой. Надеюсь, он справится, хоть его умственные способности и весьма скромные.
Илья бежал впереди меня, останавливался, торопил:
— Давай быстрее!
Благо он жил возле школы. Сгонял домой за ключом от базы, открыл подвал и помог мне вытащить Карпа. Я оседлал мопед, а Илья вдруг сел прямо на асфальт, сжал руками голову и принялся раскачиваться из стороны в сторону.
Мое тело одеревенело, я не знал, что делать.
Это ведь не истерящая бабка — это Илья, который всегда был для меня примером рассудительности. И вдруг я понял, что даже если Инна просто спряталась и натравила всех на меня от обиды, он не перестанет ее любить.
Тихая истерика закончилась так же быстро, как и началась, Илья уселся сзади, обхватив меня.
— Если она умерла, я не смогу жить, — признался он.
— Если бы ты видел ее отчаявшихся родителей, то так не говорил бы.
— У них есть Ян, — пробормотал Илья.
