Пусть еще побудет в неведении.
Илья встал на плоский камень, поросший водорослями, колышущимися в воде, дождался набегающей волны, подцепил круг, принялся его рассматривать и проверять, не протравливает ли.
— Почти как новенький!
Мне это круг виделся траурным венком. Камнем на шее моей надежды. В горле сворачивался ком. Отмотать бы время назад… И что бы я сделал? Выходит, если бы просто отморозился, у Инны было бы больше шансов?
«Пока тело не найдено, рано считать Инну мертвой», — пытался себя успокоить я, но выходило так себе.
Хотелось развернуться и идти домой. Лечь на кровать, накрыться одеялом и отвернуться к стенке. Ну смысл искать дальше? Найти труп, а потом сидеть над ним я не готов, Илья не готов тем более.
Но внести ясность в ситуацию и поставить точку — необходимо, и я это сделаю.
Потому я зашагал дальше, толком ничего не видя и боясь всматриваться в подозрительные предметы, выброшенные на берег недавним штормом. Илья догнал меня и указал вперед:
— Нам до этого мыса искать или до следующего?
— За этим нудик, нам — до дальнего.
Мы обошли сложенные из камня стены хижины, где летом укрывались любители купаться нагишом.
— Блин! — Илья отвернулся от расположившихся вдалеке нудистов, запоздало синтезирующих витамин Д. — И не холодно же. Давай не пойдем?
— Они неопасные, это философия жизни та…
На той стороне пляжа я увидел фигурку, взбирающуюся на завал. То ли Кабанов, то ли Памфилов — издали не видно. Парень был один. Может, вообще он не из наших, а просто любитель побродить по диким пляжам.
— Эй! — указал на него Илья, запрыгал и замахал руками. — Э-эй!
Когда парень начал разворачивать красный флаг, стало ясно — наш. Это значило, что Инну нашли. И что парень, очевидно, Кабанчик, побежал, чтобы предупредить нас. Сердце пустилось в галоп, меня будто окатило горячей волной, подтолкнуло вперед, и мы с Ильей рванули к Кабанову.
— Жива? — заорал Илья всю глотку, спугнув нудистов.
— И-а-а! — ответили нам.
Ветер и грохот волн глушили звуки.
Кабанов побежал нам навстречу с красным флагом.
— Жива? — повторил Илья, когда нас разделяли метров пятьдесят.
— Не а-а, — пожал плечами Кабанов, теперь было четко видно, что это он.
Илья остановился, как подстреленный.
— Он не знает! — обернулся я, но побледневший друг, который возглас Кабанова трактовал как «не-а», не сдвинулся с места.
Кабанов повторил на ходу, еще немного приблизившись:
— Не знаю я, блин! Карась на горе замахал флагом, я сразу — к вам.
