Кроме родительского дома, во всех многоэтажках, где доводилось жить, водился сосед-сверлильщик — что-то типа домового, которого обнаружить сложно, если вдруг он начинал проявлять активность ночью. Мне представлялся дядька-мизантроп, седой, но непременно с черными усами, мохнатыми смоляными бровями и носом-картошкой.
Но в этот раз спасибо, сверлильщик, вовремя разбудит! Илья, наверное, извелся в ожидании моего звонка. Набрал его я сразу же, как встал с постели, даже не одевшись.
Трубку сняли мгновенно, словно возле телефона кто-то стоял.
— Да! — звонко крикнул Ян.
— Привет, Ян…
— Ура-а-а! — Он так заорал, что я чуть не оглох и отодвинул трубку от уха. — Я дежурю у телефона, тебя жду, Илья на базе. А ваще Эльза Марковна звонила, сказала, что с тобой все в порядке, но…
— Это межгород, — напомнил я. — Звонки дорогие. Сходи за Ильей, можешь не спешить, я перезвоню ровно через пять минут.
— Ладно.
Донеслись гудки, и я представил, с каким рвением Ян ринулся выполнять поручение, а сам посмотрел на календарь: сегодня последний день сентября, завтра пятница, октябрь.
Ну и неделька выдалась! Осталось пережить мини-революцию. Комендантский час введут, это точно, будут ли ограничивать перемещения граждан в светлое время суток — вопрос. Но в любом случае спокойная пятница у меня есть.
Выждав положенное время, я снова набрал Илью, и теперь ответил уже он:
— Ну ты, Мартынов, говнюк! Обещал же сразу позвонить!
— Сперва неоткуда было, потом ты был в школе, — оправдался я и задним умом понял, что сегодня от недосыпа я — король туканов: в аэропорту должны быть переговорные пункты, я просто об этом не подумал.
Отогнав мысли, не касающиеся дела, я рассказал о своих приключениях, о том, что дед (оказывается, о нем жутко волновались все мои друзья, его ученики) поправится. Если бы он знал, сколько людей о нем переживает, точно прослезился бы. Затем я поделился планами на ближайшее будущее: поскольку дед не может ходить, мне придется остаться за ним присматривать, как долго, сказать не могу.
Еще надо бы переговорить с мамой, чтобы не волновалась за меня, и Лидии передать денег, а то пообещал помогать сиротам и слился — нехорошо, сделать это лучше всего через бабушку: занять у нее десять тысяч и по три-четыре выдавать каждую неделю.
— Сегодня думаю к тетке Чумы съездить, да и с ним поговорить, если получится, он же ведь в дурочке. Вдруг получится его убедить? — закончил я.
Помолчав немного, Илья сказал:
— Инна все еще в больнице.
