Вперед в прошлое 8

Смеркалось, и за окнами не домика даже — хижины, горел свет, доносился заливистый детский смех.

Калитка была открыта (недоработка!), и я вошел беспрепятственно. Постучал в запертую дверь. Донеслось бормотание, и я отчетливо услышал Бузин голос:

— Это Пашка! Зуб даю.

Топот в прихожей. Щелчок замка и щеколды. Дверь распахнулась, и мне навстречу шагнул Бузя, обернулся и крикнул:

— Это он, я же сказал!"

"Навстречу выскочила Светка, напрыгнула, обхватила руками и ногами, как родителя, пришедшего проведать чадо в пионерском лагере — еле устоял, у меня же пакет с едой и рюкзак.

Чадо соскучилось, радуется, в глаза заглядывает в ожидании гостинцев. Бузя побежал к мопеду, Ваня привалился к дверному косяку. Из кухни, прихрамывая, вышла Лидия, вытерла руки о передник, улыбнулась.

— Твой друг, Илья, сказал, что ты был в Москве, — проявила осведомленность она.

Светка с меня слезла, я протянул Лидии пакет.

— Дед у меня там, он живет один. Серьезно повредил ногу, пришлось ему помогать.

Она поковыляла в крошечную кухню, я — следом.

Светка прыгала рядом.

— Детям учиться надо, — говорила Лидия, расставляя крупы по полкам стареньких шкафов. — С ровесниками общаться.

— В детдом не пойду, — проворчал Иван, скрестив руки на груди.

— Оставь нас, — попросила Лидия, и он послушался, ушел.

Деревянная дверь от времени деформировалась, разбухла и не закрывалась полностью.

— Не мерзнете? — спросил я.

— Пока нет. Скоро зима, надо будет печку топить. Дров мы запасли сколько смогли. Угля бы. Он в морозы незаменим.

Вспомнилось, что скоро начнется мощнейший ураган и похолодание, и я достал из рюкзака пять свечей.

— Вот, возьмите на всякий случай. В нашем городе две беды: вода и электричество. В ветер — особенно, провода рвутся, света может не быть несколько дней…

— Я тут! — прибежала Светка и получила от меня «сникерс» с наставлением:

— Поделись с мальчиками.

Забыв обо всем, она принялась его разворачивать. Вышла из кухни и крикнула:

— Ваня!

Проводив ее взглядом, Лидия сказал дрогнувшим голосом:

— Я бы их усыновила, Света уже нет-нет, мамой меня называет.

Но у меня нет жилья, а прописана я в ведомственной коммуналке. Никто мне детей не доверит.

— Сходите в органы опеки, спросите, что нужно для усыновления или опекунства, и будем думать.

— Да не позволят! — всплеснула руками она. — А здесь прописаться нельзя. Так ведь?

— Нельзя. Это дача. Но вы узнайте. В конце концов, сейчас такое время, что все решают деньги, причем небольшие.