Вперед в прошлое 8

Наконец остановился и как вдарит кулаком по столу! Выругавшись по-грузински, он перешел на русский:

— Сукины дети! А ведь правда! Почему Сарик, сука, цел и невредим? И люди его все целы, а? А Кулик мертв. И, — его голос дрогнул, — Давид мертв. Мы все выясним, Павел. Где искать Борецкого?

— Точного адреса я не знаю. Верхняя Николаевка, в районе общежитий…

— Этого достаточно.

Подойдя к столу, он схватил меня за руку и принялся трясти.

— Спасибо, Паша. Все выясним, это слишком похоже на правду.

Резко успокоившись, он оперся о спинку стула, на котором я сидел.

— Чего ты хочешь? Если все, что ты сказал — правда, я в долгу не останусь.

— Хочу, чтобы эти твари убрались из моего города, — выпалил я.

Георгий хохотнул.

— Прекрасно! Благородно. Но что хочешь — ты? Не представляешь, как мне дорог Давид! С ним словно моя жизнь ушла. Все, что я хочу — смотреть в глаза убийцам, когда они будут подыхать. А ты мне подарил шанс. Чего. Ты. Хочешь?

— Чтобы его жена и сын не пострадали.

Гоги всплеснул руками.

— Да что ж мы, звери? Но что нужно лично тебе? Подумай.

Если все подтвердится — день рождения, юбилей… Ты в каком классе?

— В девятом.

— Выпускной, да? Да. Выпускной. Если подтвердится, а если нет… — он сделал паузу и пристально посмотрел на меня. — Даже если ты не Мартынов, тебя найдут.

От его тона по спине пробежал холодок.

— Что я, самоубийца? — попытался улыбнуться я.

— Буду надеяться. — Он глянул на дверь и крикнул: — Мате!

Дверь распахнулась, и вошел тот самый бородач.

— Отвезите юношу, куда он скажет.

Смотрите чтобы не обидел никто! На моей машине отвези.

— У меня мопед остался в «Лукоморье», — с сожалением сказал я, очень уж хотелось на «Мерседесе» прокатиться.

Я-взрослый ездил и на более крутых тачках, но у меня такого опыта не было. Пробудился внутренний ребенок и нарисовал картину, как я приезжаю, такой, на «Мерседесе» чуть ли не с мигалками, это видят соседи…

Однако мопед в машину не влезет, а без него я, как без рук.

Приказ бородач выполнил беспрекословно, открыл передо мной дверцу «сто девяностого» — там пахло сигаретами и кожей.

Что кожей — наверное, иллюзия, потому машина не новая, запах кожаного салона должен был выветриться. Я развалился на заднем сиденье, наконец выдохнул и разжал кулаки.

Теперь оставалось только ждать и надеяться, что Хищник одолеет Чужого.

Вроде бы радоваться надо, что все прошло как надо, но я понимал: слишком просто. Слишком легко. Так не бывает.

Друзья, понимаю, остались вопросы, почему так, а не иначе.