Вперед в прошлое 8

Эх, как жаль, что я не Джон Коффи. Но в последнее время в моей жизни было так много чудес, что я забрал трупик у брата, подержал его в руках. Как же хотелось чуда, как «Зеленой Миле», где огромный негр оживил мышонка! Я закрыл глаза, представил, как в щенке загорается искра жизни…

Конечно же, не получилось. Память взрослого усмехнулась, а я вспомнил, как в двенадцать лет после того, как у Ильи посмотрел «Звездные войны», вдруг решил, что у меня есть джедайские способности, и попытался их пробудить.

Подошел Барик с огромным боровиком с розовой шляпкой.

— Гляньте, вот!

Гриб был большим, как если соединить вместе три моих кулака. Гаечка глянула на него и сказала:

— Ножку покажи.

Серега перевернул гриб. Ножка была вся бурая от ходов, прорытых червями. Саша скривилась:

— Фу, он червивый. Прям как ты. — И занялась щенком, лежащим на мешковине, приготовив ему вторую порцию питья.

О, как же она недалека от истины!

Барик не придал значения ее словам. Среди гопников такой стиль общения, видимо, считается нормальным.

— Народ! — объявил я, поднимаясь. — Грибы есть. Давайте кто-то будет дежурит возле щенка, а остальные пойдут в лес. Мы ж за грибами приехали. Потом поменяетесь с дежурным.

— Я останусь! — вызвался Боря.

Гаечка рассказала, как поить щенка, и удалилась последней, взволнованная, будто мать, впервые оставляющая больного ребенка с няней. Мы разбрелись по холму.

— Мать моя женщина! Их тут море… Твою ж… черви! Черви! Все червивые, даже маленькие.

К нему с треском кто-то ломанулся, а я набрел на сыроежки, но брать их не стал: они горькие в это время года. Зато, вон, целый выводок, и черви их, наверное, одолевают. Проверять я не стал, пусть себе растут, побродил в кустах, набрел на Барика, взял ниже. Обнаружил «поляка», срезал: червивый. Заметил рядом двух малышей. Эти оказались непорчеными.

Тягостное впечатление, которое оставили мертвые щенки, понемногу рассеивалось, уступая место азарту.

У самого подножия, на границе леса и поляны, я вырезал семейство польских, три оказались нормальными, и на этом мое везение закончилось. Бродил я еще минут десять, пока не услышал крик Ильи, что он вернулся.

Все, кроме Барика, сбежались к Боре. Илья победно держал перед собой банку молока, закрытую пожелтевший от времени крышкой.