Вперед в прошлое 8

Я и сам думал бросить, но как? — Он обвел сцену театральным жестом. — Что будет, если все пойдут торговать на рынок? Не останется ни учителей, ни врачей, ни милиционеров, ни нас. Наши актеры — те люди, на которых держится то хорошее, что осталось. Как долго продержится — вопрос. Но мы постараемся, чтобы — подольше. А там… наверное… Нет, должен появиться свет в черноте, нельзя же все время так."

"— Конечно появится этот свет, — обнадежил я Андрея. — Но не завтра и не через год. Лет через десять.

Он смолк и сделался маленьким, жалким, и я понял: лишить его театра — все равно, что медленно убить.

Но можно ведь совмещать театр и другой вид деятельности, уж на еду точно будет хватать.

— И еще, — сказал я. — Разговор между нами, Наташе — ни слова, договорились?

Он кивнул, и я продолжил:

— Наташа ворует дома еду. Это неправильно, когда шестнадцатилетняя девочка…

Другой бы пошел в отказ — типа, ничего не знаю. Андрей начал менять цвет, маскируясь под занавески. Сперва покраснели его глаза, потом — нос, шея, щеки, и он залился краской, сел прямо на сцену, зажмурившись и сжав переносицу пальцами.

Хоть картину пиши: Отелло, терзающийся после удушения Дездемоны.

Зато я увидел, что у этого человека совесть больше него самого, и она не позволит и дальше так поступать, сожрет.

Мне много ему хотелось сказать, но теперь было ясно, что он и сам все понимает. Возможно, раньше не хотел верить в очевидное, ведь Наташка — лицедейка, и что угодно могла ему наплести.

А теперь реальность обрушилась со всей своей беспощадностью.

Что делает ему честь, оправдываться он не стал, просто сказал:

— Я подумаю, как это можно исправить. На худой конец и правда на рынок пойду.

Пару минут мы молчали. Наконец Андрей успокоился и, стараясь не смотреть мне в глаза, пробормотал:

— Хочешь, я расскажу, что тут у нас? — Он будто хотел отвлечь меня от неприятного разговора, схватил длинную палку, оплетенную разлохмаченной бечевкой. — Смотри, это пальма.

Точнее ствол, правда, как настоящий? Наташа придумала, для «Курортного романа», эту пьесу написал местный драматург. А вот листья. Правда, как живые? А ведь можно было бы просто нарисовать деревья, но так есть эффект присутствия. И вон, видишь, дома? Мы собирали картон, скрепляли листы между собой. И получилось, как в Ялте, и колоннада эта… Там, в Крыму есть такие беседки. У нас негде это хранить, в здании давно не было ремонта, и все разборное.