Заячковская ткнула Любку ручкой в спину, а когда та повернулась, чтобы возмутиться, показала «класс».
Так, миссия «Верни Веру» выполнена. Вечером присмотрюсь к будущему отчиму, поговорю с ним и выясню, что он за гусь, можно ли иметь с ним дело и доверить ему маму. А пока — перекус в столовой, обед там же и — на базу, чтобы у мамы и Алексеича под ногами не путаться, после подготовки к урокам — тренировка.
* * *Как я и думал, Боря тоже не захотел после школы идти домой и весь день был со мной на базе. Даже сейчас, устав после тренировки, еле плелся домой и словно пытался оттянуть время.
— Игорь классно дерется, — говорил он. — Почти как ты. Но ты ногами работаешь, и борьба есть, а он чисто боксер, но крутой!
Я попытался переключить его на позитивный лад:
— Днюху как думаешь отмечать? И главное когда? В пятницу, как и выпадает?
— Блин, неделя осталась. Во я старик! Четырнадцать стукнет. На базе думаю.
Боря должен был родиться в начале января, он был любопытным и появился на свет раньше срока, 17 декабря, мы даже в один класс могли бы попасть, если бы его отправили в школу в шесть лет.
— Кого пригласишь?
— Всех наших. Ну, «Бойцовский клуб».
— Мишку очкастого? — поинтересовался я. — Кого-то из класса?
— Мишка лошара. Говорю, давай с нами тренироваться, будешь гопников бить. Он ни в какую, тяжело, видите ли, ему. Из класса… Не. Они лишними будут. Принесу в школу торт, пусть жрут.
Помолчав немного, он сказал:
— А вообще круто! В первый раз у меня на дне варенья будет столько народу! Всю жизнь о таком мечтал, но, сам понимаешь: ты, Наташка, Мишка… Хочу фотик, так что дарите деньги! Буду на него копить.
— Договорились.
Уже давно стемнело, и пустырь с платаном мы прошли с фонариком. Но и дальше было черным-черно. Когда свернули на дорогу, ведущую к нашему дому, Боря завертел головой и спросил:
— Оба-на, че, опять свет на районе выключили? Глянь, как темно.
И правда, огоньки в окнах чуть теплились, фонари на улице не горели ни у кого, и царила предгрозовая тишина, лишь вдалеке шелестели шины автомобилей, то ближе, то дальше заливались лаем собаки да у кого-то в курятнике орал ошалелый петух.
"
"Наш дом высился черной махиной и сливался со склоном горы.
С фонариком мы вошли в подъезд и услышали бабушкин хриплый командирский голос. Донесся заливистый Наташкин смех.
— Постарайся не лезть в бутылку, — попросил я Бориса. — Мы из этой квартиры уедем скоро, а маме нельзя оставаться одной.
