Она думала, что деньги должен прислать дед и тревожилась, как же я повезу такую сумму, хотела мне сосватать Алексеича, но я отбрыкался — не хотелось его вовлекать в семейные дела — вдруг основательно вовлечется и решит, что имеет право мною командовать и распоряжаться моими деньгами?
Потому, как только я переступил порог квартиры, мама сгребла меня в охапку, сильно-сильно прижала и поцеловала в макушку, говоря:
— Мама звонила, сказала, что все в порядке. Но я все равно беспокоилась…
— Миелофон у меня, — улыбнулся я и вдруг понял, что перепсиховал, силы покинули меня, и ноги подкашиваются.
— Ты созвонилась с продавщицей участка, все в силе?
— Она сама набрала меня еще утром, — отчиталась мама. — В два часа дня у нас сделка. К нотариусу записала, все в порядке. Шевкет Эдемович тоже звонил, просил, чтобы ты его набрал. Волнуется.
Вот теперь точно можно выдыхать, ведь была вероятность, что сделка сорвется, и придется выбивать задаток.
Остался маленький, но нервный шаг — визит к нотариусу и передача денег, и можно отпраздновать приобретение земли.
И еще остались тридцать акций «МММ», которыми можно поиграть и продавать их последовательно: пять после нового года, потом еще пять, а последние пусть лежат. Как только я узнаю о начале гонений на Мавроди, продам оставшиеся. Но друзей начну убеждать, чтобы продавали акции сразу после праздников."
"Я сразу же заказал разговор с дедом, пообещали соединить с ним через пятнадцать минут.
Все это время мама стояла над душой и перетаптывалась с ноги на ногу. Дождавшись, пока я освобожусь, сказала полушепотом:
— Я тут подумала… мы же огромную сумму будем везти! Опасно. В общем, нас повезет Василий Алексеевич.
Конечно, очень хотелось бы, чтобы она не обсуждала мои дела с ним, но, видимо, это невозможно, она не понимает, что следует говорить, а что — нет.
— Хорошо, — сказал я и кое-что вспомнил: — Я продал свои акции «МММ», пришло время.
Тебе тоже советую от них побыстрее избавиться. Кстати, сколько их у тебя?
Мама сделала брови домиком, оглянулась на спальню, будто в поисках поддержки, и выдала:
— Но почему продавать⁈ У меня пять акций, и они будут расти в цене!
Так и знал, что придется попотеть, убеждая ее избавиться от акций.
— Потому что еще немного, и пирамида рухнет, — ответил я.
