Понеслась! На ее голос вышел Василий Алексеевич с листком бумаги, куда он записал, сколько вина мы берем, почем какую марку, и куда за ним заезжаем.
— Девяносто восемь тысяч семьсот, — резюмировал он, посмотрел на меня с сомнением. — Есть столько?
Ну вот и наше боевое крещение. Я вытащил из рюкзака пресс денег, разложил по кучкам, говоря:
— Это первому человеку, это второму, это третьему… четвертому. — Я накрыл три тысячные купюры ладонью. — Это вам за работу и на бензин. Поездка по точкам, поездка к бабушке, поездка на вокзал и передача груза.
— Ой, да ты шо, — отмахнулся Василий от зарплаты. — Мы ж свои!
— Любой труд должен быть оплачен, — припечатал я и принялся загибать пальцы: — Амортизация автомобиля — раз. Вы тратите свое время — два. Помогаете с разгрузкой — три.
Отчим взял деньги, шевельнув усами, посмотрел на меня одобрительно. Знал бы он, что на самом деле это не дедовы деньги, а мои!
Интересно, что было бы тогда? Его разорвало бы от зависти? Или он встроился бы в процесс добывания денег? Ума не приложу, какие мысли в его голове и чего от него ожидать.
Он вызывает настороженность как чуждая форма жизни. Но чуждая — не всегда вредоносная.
— Пересчитайте, все ли правильно, — сказал я. — Все-таки вы ответственны перед продавцами.
Отчим шевелил губами, считая деньги, с любовью расправлял купюры и раскладывал их по номиналу.
— Верно, — кивнул он. — Давай завтракай, и поехали. Нас ждут с девяти и до двенадцати.
Я кивнул, сварганил два бутерброда, проглотил их, и мы поехали по точкам, которые все находились в нашем поселке.
Василий все взял на себя: сам приходил к своим бывшим коллегам, сам расплачивался, сам приносил ящики с вином. Возможно, он действовал, как мама с акциями: говорил людям цену чуть ниже, чем готов был заплатить. Ну и пусть, главное, что он заинтересован и свою часть обязательств выполняет.
Закончив с вином, мы заехали к Памфилову, я выкупил у его отца два ящика хурмы, которые у них завалялись, а дальше путь лежал к бабушке: мне нужно было забрать мопед и положить доллары на хранение.
Двадцать восемь акций я решил придержать, а продать всего две, дабы отметить праздники достойно.
В полпервого мы были в Васильевке, я сбросил балласт и дальше намеревался перемещаться на мопеде, но Василий убедил всех, что это опасно, лучше не рисковать, а поехать на машине домой, закрепив Карпа на багажнике.
Так мы и сделали.
— Жду в пять вечера, — напомнила бабушка, Василий кивнул, потрепал Боцмана по загривку, и мы отправились домой.
