Четыре пары разноцветных носков.
Проходя мимо аптеки, я купил упаковку активированного угля — будет шуточный подарок.
Теперь — за колбасой и сладостями. Потом — на базу, и можно считать миссию выполненной. Должно быть забавно.
К машине я шел навьюченный и еле перекатывался. Рюкзак за спиной, два торта в руках, и на каждой — по пакету с конфетами и «Колой». Увидев меня, Василий Алексеевич бросился помогать, забрал торты, посмотрел на них с любовью, дернул кадыком, сглотнув слюну, покашлял — он быстро выздоровел, но кашель остался.
— Оленька тоже решила скупиться, — объяснил он отсутствие мамы. — Скоро придет.
Мама опаздывать не любила и явилась через пять минут, с потертым пакетом в руках, просияла, увидев торты. Василий Алексеевич вручил ей их, пакет она поставила на резиновый коврик у ног.
— Домой? — спросил отчим и добавил: — Начало четвертого.
— Сперва домой, нужно кое-что захватить, потом, если можно, — к дому Ильи, — сказал я, уверенный, что, задобренный тортом, отчим был готов на все.
И не ошибся.
— Поехали. У тебя мало времени, раз елка в шесть, — поддержал меня Алексеевич.
— Паша, а ты не обнаглел? — возмутилась мама тому, что я загонял ее возлюбленного, но отчим отрезал:
— Все нормально. Друг другу надо помогать!
Он и правда от всей души старался мне помочь, расспрашивал, что я задумал, говорил, что подарки учителям — это правильно. А еще он утром и вечером гулял с Лаки, приучал его к улице.
Маму же мои дела интересовали мало — чем бы дитя ни тешилось. Я рассказал все как есть, умолчав лишь о том, что это — моя инициатива и мои средства. Пусть думают, что мы скинулись всем классом.
Дома я захватил «сникерсы» и жвачку, три пачки кофе любимым учителям: Еленочке как классной руководительнице, Верочке и англичанке, Илоне Анатольевне — если они будут в школе, конечно.
После торжественной части — выступления Деда Мороза и пьесы со спасением Нового Года — планировались посиделки классами, а с восьми до девяти — дискотека.
В отличие от остальных ровесников, это мне было совершенно неинтересно, даже отвращение вызывало.
В начале пятого Алексеич привез меня к подъезду, где находилась база, и вызвался донеси поклажу, я поблагодарил его и сказал, что дальше — сам. Навьючился пакетами и спустился в подвал, откуда доносился смех."
"Голоса стихли, когда хлопнула входная дверь.
