Из внутреннего кармана я достал две тысячные, протянул ей.
— Вот. Хлеба набери, сухарей, круп, все равно каких. Масла.
Отказываться Лика не стала, воровато оглядевшись, сунула деньги в карман."
"— Спасибо! — И убежала в магазин, едва не столкнувшись с Гаечкой, возвращавшейся как раз оттуда.
Остановившись возле нас, Саша поделилась:
— Нет там ни фига. Хлеба серого взяла три буханки, сухари, вот. Три консервы кильки в томате. Кусок повидла.
Димон Чабанов шагнул в направлении магазина, но тротуар оледенел, он взмахнул руками и едва удержался на ногах.
— Хрена се! — Кабанов сплюнул под ноги, но плевок ветром припечатало к штанине.
Памфилов ступил на проезжую часть и прокатился, как на катке.
— Весело, — заметил Илья. — Капец машинам, и автобусам, и грузовикам. Хорошо, что у нас нет колес.
Мне подумалось, что скоро Каналье работы прибавится, сегодня такой день жестянщика, что план на год делает.
— Я побежала домой, — ёжась, сказала Гаечка. — Замерзла — жуть.
Саша рванула к себе, но тротуар частично оледенел, и она чуть не поскользнулась, пошла аккуратно, бочком.
— Да, чет и я замерзла, — призналась Лихолетова и требовательно уставилась на меня. — Идешь?
— Иди. Я чуть позже.
Она жила в частном секторе за домом культуры, недалеко от моря, вместе нам надо было идти метров сто, потом пути расходились. А еще мне очень не нравился ее тон.
Вспомнилась выходка Желтковой, как она оттерла от меня Сашу. Подростки — стадные. Стоит авторитетному парню оказать знак внимания девочке, и все, полкласса в эту девчонку влюблены.
С парнями, выходит, так же? И девушки выбрали предметом обожания меня?
Инна покончить с собой пыталась… Не хватало повторения, только в исполнении Желтковой или Лихолетовой. Надо придумать, как их от себя отвадить.
Однако у Лихолетовой были на меня свои планы, и она осталась. Сообразив, что бесполезно затягивать, я простился с парнями и устремился к перекрестку, огибая холм.
— Эй, — возмутилась Лихолетов и указала на холм, — мне туда!
— А мне удобнее так, — выказал я свою незаинтересованность.
Рая насупилась, пытаясь сообразить, что ей важнее: гордость или я, решила дать гордости отгул и устремилась за мной. Пристроилась слева, сопя так, что и сквозь свист ветра слышно. Забежала вперед, развернулась ко мне и выдала:
— Паш, остановись, поговорить надо.
Я напрягся, готовясь отражать натиск втрескавшейся одноклассницы и перебирая варианты, как это лучше сделать.
