После того, как пленку доставали из бачка, можно было определить, кто изображен на фото, какие кадры получились, какие нет. Удачно сделанные фото люди хранили всю жизнь. Относили в фотолаборатории, где их переснимали, ретушировали вручную и делали портреты, которые украшали стены.
После проявки пленку сушили на бельевой веревке. И вот он, таинственный и непредсказуемый процесс — великий маг фотограф оккупировал ванную, погружая ее во мрак на несколько часов. Источником света был только красный свет. Из чемодана доставался фотоувеличитель, фотобумагу клали на предметный стол с рамками и линейками для определения размера фотографий.
На бумагу проецировали изображение, а затем ее погружали в проявитель и закрепитель. Весь процесс делался мастером на глазок."
"Особо популярными были глянцевые фото, их глянцевали с помощью гладких поверхностей: стекла, кафельных стен, стенок ванной.
Человек с фотоаппаратом был желанным гостем в любой компании. Люди фотографировались по несколько раз в год в фотосалонах, вклеивали снимки в альбомы, подписывали их, датировали.
Эти альбомы были настоящим произведением искусства, каждый визит в гости непременно сопровождался просмотром семейных альбомов.
Увы, в нашей семье не было альбомов, мама держала наши фотографии в подписанных конвертах, в фотосалон мы ходили раз в год на чей-то день рождения и фотографировались впятером, потому моих детских фото раз-два и обчелся.
Поэтому сейчас было ощущение, словно я имею отношение к волшебному таинству.
Каналья сжалился и привез нас с Ильей прямо на набережную, оледенелая дорога тянулась вдоль нее.
Деревья, что стояли у обочины, или превратились в сосульки, покрывшись ледяными наростами, либо упали. С дороги их уже убрали, а во дворах был настоящий лесоповал.
С моря летела водяная пыль, попадала на плитку и намерзала слой за слоем, слой за слоем. Каждая неровность обросла льдом и высилась ледяными кляксами причудливой формы.
— Впечатляет… — произнес Илья, и мы вылезли из машины.
— Вы делайте дело, — сказал Каналья.
— Потом отвезем вас к молу, там самое интересное.
Порывом ветра меня прижало к машине, хорошо дверцу успел закрыть. Секунд десять мы с Ильей копошились, как мошки, пытаясь оторвать себя от машины. Здесь, возле моря, выше влажность, и минус пять ощущалось как минус тридцать. Минута — и я замерз.
Илья побарахтался и, когда ветер ослаб, нырнул в машину, помотав головой — мол, не готов он для подвигов. Пригибаясь, я побежал фотоохотиться на набережную.
