— Буду очень благодарен, если ты мне поможешь.
Мама прижала меня к себе и стиснула так, что не вздохнуть, запустила пальцы в волосы.
— Пашка… взрослый такой. Совсем недавно на руках держала, а теперь — мужчина! — Она отстранилась, посмотрела так, словно видела впервые. — Я вот что поняла: у меня есть только вы. Только на вас я могу рассчитывать, только вам доверять.
— Ты не одна, — сказал я и взял ее руки в свои. — Мы с тобой. И бабушка.
Мама засобиралась на работу. Сегодня она не красила губы, не накручивала волосы плойкой и не вертелась перед зеркалом.
Выскользнула из квартиры тихой тенью и растворилась в утренней темноте.
Ветер все еще завывал за окном. Сколько же можно? Похоже, земля начала сходить с орбиты, и запущенные мною процессы идут не на пользу человечеству.
Проснулись Наташка с Борей, мы позавтракали и отправились в школу вместе — казалось, что так проще противостоять непогоде. Сила ветра была недостаточной, чтобы усугублять разрушения, но и жить привычной жизнью не получалось. Если и выходили на улицу, то перемещались мы короткими перебежками от помещения к помещению, в школу шли закутанными, как эскимосы, потому что автобусы ходили через раз.
Сегодня я планировал посмотреть свой будущий участок — по идее, найти его будет несложно. Заодно загляну к Барику, узнаю, что там и как. Я был уверен, что он уже явился домой.
В школу мы пришли одними из первых, ворвались с радостью, облепили батареи в холле, который соединял основное здание и спортзал. Младших школьников решено было перевести на домашнее обучение, а в их кабинеты посадить вторую смену, пятые и шестые классы.
Без шумной мелкоты было тихо и пустынно.
Илья обычно приходил за пять минут до звонка, Верхняя Николаевка с большой вероятностью снова не приедет…
А вон бегут Гаечка и Алиса, замотав лица шарфами. Им проще, против ветра они идут совсем немного. На десять метров от них отставая, бежала Желткова, ввинчиваясь макушкой в воздух."
"На десяток секунд они исчезли из виду. Первой к нам подошла Гаечка, положила руки на батарею и блаженно зажмурилась.
— А где Алиса? — спросил Боря.
— В туалете. Ну и дубарь на улице!
Желткова встала в начале галереи и боялась подходить. Гаечка сжалилась и сделала приглашающий жест, говоря:
— Знаете, да, про Джусиху?
— Ну да, — ответил я. — Упала.
— Если бы просто упала! Ее парализовало. Говорить может, руками-ногами двигать — нет.
— Капе-ец, — выдохнула Наташка. — Хоть она и тварь, но жалко.
Боковым зрением я наблюдал за Желтковой.
