— Сколько можно позволять вытирать о себя ноги! Все знают про любовницу. И дети, и соседи, и на работе твоей. Шушукаются за спиной. Гони его поганой метлой! Сразу уважение заработаешь. Не смотри так, ничего он тебе не сделает, мы с Наташей сняли побои, посадим эту суку мрачную.
— Я сижу в отпуске за свой счет, — пролепетала она, борясь с подступающими слезами. — Без работы! На что мы будем жить? Что есть?
И опять она уронила голову на ладони и затряслась, только теперь ей и правда было страшно. Шутки ли — в голодные девяностые остаться с тремя детьми? Откуда ей знать, что средний сын ментально чуть ли не вдвое ее старше?
Бабушка психанула, выругалась, как заправский боцман, схватила ее за руку и потащила из кухни…
— Сейчас покажу на что!
Я аж испугался за маму и побежал следом.
Пес Боцман тоже испугался, правда, непонятно за кого. Оказалось, мои опасения напрасны, они пошли в огород, где бабушка провела экскурсию, потом повела мать в сарай, показала кур, свинью с пятью поросятами, загон с индюками, курятник.
Закончила бабушка словами:
— Многовато мне одной, не находишь?
Мать растерянно хлопала глазами. Видимо, не на такой прием она рассчитывала, когда ехала сюда. Думала, достаточно будет топнуть ножкой, и мы домой побежим. Бабушка вышла из сарая, подождала нас и подвела итог:
— Как видишь, не пропадете.
Мама всхлипнула, подалась к бабушке. Та сгребла ее в объятия и принялась гладить по голове, приговаривая:
— Глупая моя девочка, наломала же ты дров! Я ж люблю тебя, дуру! И в обиду никому не дам.
Картина «Возвращение блудной дочери в лоно семьи». Опять все решили за мать, но тут хоть обижать ее не будут. Я зашагал прочь, наблюдая, как дернулись шторы на окнах — Боря и Наташа отслеживали, как развиваются события.
Видя, что я направляюсь в дом, они ломанулись в прихожую, чтобы узнать подробности. Я отвел их в зал и все рассказал. Наташка презрительно скривилась.
— Никогда не поверю, что мать посмеет ему сказать: «Пошел бы ты лесом, олень».
— Посмотрим, — улыбнулся я. — Но лед тронулся. Если изгоним демона, мама не сможет нас прессовать в одиночку.
— Йес! Йес! Йес! — Боря запрыгал по комнате, изображая рок-гитариста.
Минут через пять вернулись взрослые, и мы устроили совещание, рассевшись на диване. Мне места не хватило, и я подпер стену, скрестив руки на груди.
— Будем ждать его здесь, — сказала бабушка, ее глаза сверкали праведным гневом.
