И не факт, что доведенная до белого каленья дама не влепила бы мне кол.
Наташка вернулась где-то через час после нашей беседы, легла на кровать Борьки с английским. Расстроенная мама ходила из кухни в спальню и обратно, ворча на Наташку, что она поздно спохватилась, ничего не успеет, получит двойку, и ее участь — идти на повара или штукатура.
— Я на рынок торговать пойду, — огрызнулась она. — Толку больше!
— Хорошо не на панель, — парировала мама.
Химия тоже оказалась на один зуб. А вот с геометрией пришлось повозиться час, освежить в памяти прежние темы.
Вообще ерунда. Можно следующий учебный год заниматься чем-то более интересным, например, деньги зарабатывать, а девятый класс закончить экстерном. Не знаю только, практиковали ли такое в девяностые? Домашнего обучения точно не было.
Прочитав биологию, я задумался о том, какой сложной мне казалась учеба, я не понимал формулы, не мог два слова связать, и это при том, что моя нынешняя память работает гораздо лучше, чем была в сорок шесть! Юный мозг все схватывал на лету.
Борька последний год доучивался во вторую смену, и я закончил раньше, чем он пришел из школы. Мама дежурно спросила у него, как дела в школе и, не дослушав ответ, удостоила вниманием меня, освобождающего стол:
— Только не говори, что уже все! Все вы меня за дуру держите, разве можно так быстро все сделать?
Спорить я не стал.
— Мамуля, подойди, пожалуйста."
"Она подошла — осторожно, ожидая подвох. Я открыл тетрадь с сочинением, показал дату. Затем продемонстрировал домашние задания по другим предметам и всучил ей учебник биологии, желтый, с гидрой, собакой, рыбой и каким-то трилобитом в красном квадрате.
— Проверь меня, пожалуйста. Там, внизу, под параграфом, список вопросов. Учительница по ним спрашивает.
Мама закрыла учебник и припечатала:
— Раньше без этого обходились.
— А я больше не хочу слушать необоснованные обвинения.
Она открыла рот для возмущения, но я вскинул руку:
— Взрослый не бывает правым только потому, что он взрослый, — я покосился на вытянувшую шею сестру, — вот сейчас ты сказала, что я держу… в общем, сказала, что сказала.
Теперь я доказываю тебе обратное. Доказал. Ты, конечно, не извинишься, потому что считаешь детей личиносами, в которых надо вбивать свое видение мира, и права голоса они не имеют… — Наташка прыснула в кулак и спрятала лицо за учебником. — Но хотя бы признай, что ты не права. Или у нас в семье мы в самом низу пищевой цепочки?
Это было жестко.
