— Ты любишь отца? — спросил я у Наташки, разливающей по чашкам кипяток, и продолжил: — Хочешь, чтобы он с нами жил?
Сестра передернула плечами.
— Подольше бы он на своей ыбалке был. — Наташка поставила напротив меня чашку. — Что вылупился? Не люблю я его.
— Я бы на гитару пошел, если бы он нас бросил, — сказал я. — Ты — на танцы, Борька— в художку. Помнишь, как батя зимой мою гитару расхреначил?
Он, видите ли, считал, что я трачу время на ерунду. До сих пор обида осталась, я на эту гитару полгода копил. Обдирал летом придорожные вишни и возил на рынок…
Копил… Черт! А родители на новый телевизор копят, и эти деньги летом сгорят.
Кажется, в августе денежная реформа и неразбериха, с ней связанная. Толком и не помню, что тогда было и когда именно. Помню лишь, что отец пытался обменять старые деньги на новые, на это выделялось что-то около недели, но никто не успевал. Старыми деньгами было не расплатиться, их отказывались брать, доллары на них не меняли. Потом, когда в правительстве поняли, что получилось не лучше, а как всегда (по-моему, именно денежная реформа родила это выражение), старые деньги вернули, и они довольно долго были в ходу…
Я улыбнулся.
Кажется, стало ясно, как получить стартовый капитал, но для этого нужны доллары, и побольше.
Надо попытаться уговорить мать обменять рубли на доллары, у нее, как сейчас помню, целых 33000, это… Какой сейчас курс? Никак не узнать, в нашей глуши, ясное дело, обменника нет. Когда родители спохватились, говорили вроде о тридцати долларах, если по курсу, но купить валюту так и не смогли.
Боясь, что деньги сгорят, набрали посуды.
Сегодня точно идти к Лялиным не следует, потому что отец будет там, и случится конфуз. Вот когда он вернется с работы и появится у нас, тогда и Анечка вернется домой, и будет можно.
Ну и скукотища тут! Скоро «Санта-Барбара» начнется, и семейство соберется под телеком. Я сунулся в холодильник, но не обнаружил там ничего, придется снова давиться блевунчиком. Безобразие! Надо что-то с этим делать.
Хорошо у Илюхи перекусил.
Кофе был отвратительный. Наташка же пила, закатив глаза от удовольствия. Вот же паскудное какое время! Эпоха девочек, отдающихся за палку колбасы.
Мать вернулась с дачи ровно к началу «Санта-Барбары» и воскликнула с порога, потрясая перед собой какой-то бумажкой:
— Дети! Отец же велел никакую гадость на дверь не цеплять. А тут еще и на клей посадили. Кто это сделал?
Она прошагала в нашу комнату. Наташка напряглась и набычилась.
