Положил в ведро и поспешил снова сделать заброс. И опять вытащил четыре рыбки.
Так мы развлекались часа два, наполнили ведро и большой пакет, рыба все не иссякала, азарт не давал остановиться, хотя ветер пронизывал до костей и околевшие руки не слушались.
Когда наконец нашли в себе силы остановиться, поняли, что надергали килограммов десять. Нет, скорее даже больше.
— Мы еще предыдущий улов не съели. — Илья почесал голову.
— Давай продадим? Сколько она стоит?
— Ну, рублей триста-четыреста на рынке. А так…
— Давай пустим по двести.
Должны разобрать, у детей всегда хорошо берут, жалеют.
Илья покосился с недоверием, поджал губы.
— Где тут движняковый магазин? — продолжал раскручивать бизнес-план я. — Или давай на остановку пойдем, там народ точно будет.
— А не прогонят?
— Прогонят — уйдем. Айда!
Я тащил пакет, Илья — ведро и не верил в успех авантюры. А мне было интересно освоить профессию торгаша. Ельцин разрешил торговать всем и везде, почему бы этим не воспользоваться?
— Ты просто рядом стой с удочками, я сам все сделаю, — успокоил я Илью.
На остановке толпился народ. Я поставил на землю ведро и проорал:
— Кому рыбку? Рыбка свеженькая, только крякала!
Единственная проблема — насыпать было не во что, ведь целлофановые пакеты в дефиците. Люди, ожидающие свой транспорт, повернули головы, и я продолжил:
— Покупайте рыбку! Только наловили! Коплю на гитару!
— И почем? — поинтересовалась худая женщина в сером свитере.
— Так двести, но первому покупателю сто пятьдесят! Берите, не пожалеете.
— Я вытащил рыбку. — Хотите попробовать?
Она засмеялась.
— С удовольствием купила бы. Но денег нет.
Да, «денег нет»— это главная проблема. Но уж двести рублей — невеликая сумма, когда хлеб стоит сто, а проезд в автобусе — десять. Странное ценообразование.
Толстая бабка взяла одну ставриду, крутила ее по-всякому, в жабры заглядывала, так и хотелось и ей предложить попробовать.
— Свежая, — проговорила она с разочарованием и полезла в сумку, набрала пригоршню монетами.
— Полкилограммчика. Я — первый покупатель, значит, семьдесят пять рубчиков. И сама поем, и кошечек порадую. Только куда насыпать?
— Минуту!
Оставив Илью слушать про распрекрасных пять кошек, я метнулся к газетному киоску, заглянул в окошко — оторвавшись от вязания, на меня посмотрела сухонькая старушка."
"— Извините, пожалуйста, а не найдется ли у вас ненужной упаковочной бумаги? Мы тут с другом рыбу продаем, а фасовать не во что.
