Снимаешь стопорок, прижимаешь леску пальцем. Вот так взмахиваешь удилищем, и когда груз качнулся вперед, отпускаешь палец. Если с первого раза не получится, не психуй. Оно мало у кого получается сразу.
Удивительно, но у Наташки получилось! А сколько визгу было, когда она поймала свои первые две ставриды! Через полчаса сестренка таскала рыбу, как заправский рыбак. Ни разу не видел ее такой счастливой и азартной!
В итоге и ловили рыбу мы вместе, и продавали вместе, а домой приехали затемно, зато счастливые и богатые, а деньги честно поделили пополам: по две шестьсот рублей на лицо.
И завтра тоже условились рыбачить: в шесть утра — и сразу на мол!
Заодно я на рынок сгоняю, присмотрюсь к менялам и куплю свои первые пять долларов. Для стартового капитала нужно хотя бы в пять раз больше.
Дома мы сразу же обрушились на еду — жареную ставриду, пойманную еще в прошлый раз. А примерно через двадцать минут явился отец и крикнул с порога:
— Павел. Выйдем.
Мы с Наташкой переглянулись. Моя рука скользнула в карман ветровки, я сунул пальцы в отверстия вентиля и сжал кулак.
Протопав в прихожую, я остановился в полуметре от отца и вскинул голову:
— Сразу говорю: бить себя не позволю.
Отец поджал губы, шагнул ко мне и протянул руку. Я не сразу решился ее пожать. В чем подвох?
— Сын, я тобой горжусь! Ты поступил, как настоящий мужчина.
Только сейчас до меня дошло, что он говорит о задержании домушников. Пожалуй, впервые отец обращался ко мне, как к человеку, а не как к докучливому зверьку.
Глава 12
С миру по нитке
Проснулся я по будильнику в шесть, растолкал Наташку.
Пока она стонала и ворочалась, отгоняя сон, сунулся в холодильник, надеясь, что отец не съел остатки моей колбасы. Холодильник в этот момент включился и рыкнул на меня.
— Пошел в пень, это моя добыча, — крикнул я в его пустые недра, где угадывалась зелень, банка молока, яйца и миска с клубникой.
Если остатки колбасы тонко нарезать, их должно хватить на два завтрака. Ну, или на двоих: меня и Наташку, крысятничать я не собирался.
Но похоже, кто-то схомячил деликатес.
— Я ее за зелень спрятала, — призналась сестрица. — В большой семье клювом не клац-клац.
Вообще-то в оригинале не «клювом», но сути это не меняет. Я нашел колбасу и спросил у сестры:
— Будешь?
Она помотала головой.
— Не лезет.
Вытащила из-под кресла отвратительный кофе, который подарили Каретниковы, поставила чайник на газ, и тут вырубили свет. Холодильник зарычал, трепыхнулся и утих. Воцарился полумрак.
