— Хорошо посидели, — резюмировал Чабанов.
Все принялись быстро доедать недоеденное и распихивать вещи по сумкам. Рамиль отмыл шампуры и залил костер водой. Из еды остались грибы, которые, чтобы не тащить, мы принялись есть прямо из банки, и пара печений с конфетами, нашедшие приют в моей сумке.
Минаев запрокинул голову, посмотрел на небо и сказал:
— Народ, бежим…
Не успел он договорить, как небо расчертила молния, громыхнуло. Гроза была совсем рядом, и мы всей толпой рванули по домам.
Начали падать капли, и вырвавшийся вперед Рамиль заголосил, намеренно изображая кавказский акцент:
— Догоняет! Дождь башка попадет, совсэм мокри будет!
Рамиль, Димоны и Илья добежали до остановки и спрятались там, чтобы доехать на автобусе.
До нашего дома оставалось полкилометра, и мы, побивая рекорды, устремились к цели. И всего-то метров двести не добежали, как хлынул дождь. Да какой! Настоящий тропический ливень!
Промокли мы мгновенно. Я не помню такого дождя! Ничего не видно, впереди стена. Тяжелые капли наотмашь хлестали по лицу.
Обрушиваясь в лужи с лязгом и грохотом, заглушали грозовые раскаты.
В кедах захлюпало, и я их снял, побежал босиком, хохоча и подставляя лицо дождю.
— Классно! — заорал на ухо Борис. — Помылись после тренировки!
Вдалеке показались горящие фары автомобиля, мы отошли к обочине. Мимо проехала «Нива», обдав нас волной воды.
— Душ! Бесплатный душ! — заорал Борис и ломанулся следом.
Все, спешить было некуда, и мы топали не спеша. Вода все прибывала и прибывала, вот уже несется по дороге река чуть ли не по колено.
Замерзнуть мы не успели — из-за нитей дождя нам навстречу выдвинулся силуэт нашего дома. Мы остановились в подъезде, и с нас натекли три лужи, слились в одну.
— Родители прибьют, — констатировал Борис и потух.
— Нас трое, их двое, — сказал я. — Будем держать оборону вместе.
Отец по обыкновению отсутствовал — и слава богу! Мама, смотрящая «Санта-Барбару», выглянув из комнаты, только и сказала:
— Сюда не ходите, раздевайтесь там!
Мы принялись разоблачаться.
Наташка поленилась расшнуровывать кеды, стянула один, наступив на пятку, потом второй, протяжно застонала, села на корточки, закрыла лицо рукой и заревела. В руке она держала кед, разошедшийся по шву.
— А этой сучке — джинсы! — Она с размаху швырнула кед о стену.
Мама сделала вид, что не заметила этого. Я обнял сестру.
— Не переживай, скоро купим тебе такие кроссы — все от зависти лопнут!
Она стиснула меня так, что я чуть праздничного ужина не лишился.
